История сыска в России. Книга 2

В ту же ночь были большие аресты. За несколько дней перед тем, когда в городе уже появились прокламации с призывом на демонстрацию, Спиридович, опираясь на наличность призыва, спроектировал произвести в предупреждение демонстрации аресты наиболее активных партийных работников. Он побывал у прокурора палаты, посвятил его в свой план, и тот согласился с его правильностью.

Аресты производились в административном порядке, от имени губернатора. Взяли человек сто пятьдесят и всем объявили, конечно, причину ареста. Празднование первого мая было сорвано, и если администрация и особенно полиция были довольны, то не менее в душе радовались и рядовые партийные работники, что были арестованы. Всех их освободили через несколько дней после первого мая, и для них, конечно, было лучше просидеть в заключении, чем демонстрировать во время войны со всеми вытекающими последствиями. Были довольны и заправилы: хотели-де устроить, да не удалось - полиция помешала. Лучше отделаться пятью днями в “предупреждение”, чем сидеть три месяца “за демонстрацию”…

Полиция вышла на подозрительного студента-политехника. Была установлена его квартира. По данным уже другой агентуры выходило, что в одной из лабораторий политехнического института потихоньку готовится для чего-то гремучая ртуть.

Доклады наблюдения по этому делу Спиридович принимал лично, сейчас же обсуждал их с заведующим наблюдения, и вместе решали, что делать. Дело было серьезное и щекотливое. Рано пойдешь с обыском - ничего не достигнешь и только провалишься, прозеваешь момент - выйдет, как в Москве, катастрофа. Поставили в курс дела филеров, чтобы работали осмысленней. Те насторожились.

Однажды вечером пришедшие с наблюдения филеры доложили, что в квартиру наблюдаемого политехника проведен был с каким-то свертком, по-видимому, студент, которого затем потеряли, что сам политехник много ходил по городу и, зайдя под вечер в один из аптекарских магазинов, вынес оттуда довольно большой пакет чего-то. С ним он отправился домой, прокрутив предварительно по улицам, где ему совершенно не надо было итти. Пакет он нес свободно, точно сахар. В ворота к себе он зашел не оглядываясь, но минут через пять вышел без шапки и долго стоял и курил, видимо, проверяя. Уйдя затем к себе, политехник снова вышел и снова проверил, нет ли чего подозрительного. Но, кроме дремавшего извозчика да лотошника со спичками и папиросами, никого видно не было… Их-то он и не узнал.

Эти данные были очень серьезны, политехник конспирировался больше, чем когда-либо. Он очень нервничал. Его покупка в аптеке и усиленное заметание затем следа наводили на размышление. Затем он два раза выходил проверять. Значит, он боится чего-то, значит, у него происходит что-то особенно важное, не как всегда. Переспросили филеров, и они признали, что есть что-то особенно “деловое” в поведении политехника. Извозчик, который водил его целый день, особенно настаивал на этом.

Стали думать, не обыскать ли. Решились на обыск Наскоро наметили для маскировки еще несколько обысков у известных эсеров.

Наряд полиции занял двор, где жил студент. Офицер стучит в дверь - молчание. Стук повторяется - опять молчание. Раз, два, здоровый напор - и дверь вскрыта мгновенно.

Кинувшийся навстречу с револьвером в руке белокурый студент без пиджака сбит с ног бросившимся ему в ноги филером. Он обезоружен, его держат. Два заряженных револьвера переданы офицеру. Начался обыск.

В комнате настоящая лаборатория. На столе горит спиртовка, разогревается парафин. Лежат стеклянные трубочки, пробирки, склянки с какими-то жидкостями, пузырек из-под духов и в нем залитая водой гремучая ртуть, аптечные весы. Тут же железные, правильной формы коробки и деревянные болванки для штамповки. Чертежи бомб. Офицер осторожно погасил спиртовку. Рядом на кровати аккуратно разложены тремя кучками желтый порошок пикриновой кислоты, железные стружки, гвозди и еще какое-то сыпучее вещество.

При тщательном осмотре, подтвержденном затем экспертом военно-артиллерийской академии, оказалось, что у политехника было обнаружено все необходимое для сборки трех разрывных снарядов очень большой мощности. Каждый снаряд состоял из двух жестяных, вкладывавшихся одна в другую коробок, между которыми оставался зазор в полдюйма. Коробки закрывались задвижными крышечками. Внутренняя коробка наполнялась порошком пикриновой кислоты с прибавкой еще чего-то. В нее вставляли детонатор в виде стеклянной трубочки, наполненной кислотой. На трубочку надевался грузик - железная гайка. Свободное место между стенками коробок заполнялось железными стружками и гвоздями. Снаружи снаряд представляет плоскую коробку, объемом в фунта полтора-два чаю.

При ударе снаряда обо что-либо грузик ломал трубочку, и находившаяся в ней кислота, действуя на гремучую ртуть и начинку малой коробки, давала взрыв. Железные стружки и гвозди действовали, как картечь.