История сыска в России. Книга 2

Письмо от 26 сентября 1914 года, предъявленное мне, писано было мною с целью получить свидание с представителем Министерства внутренних дел для перевода моего из иностранного легиона в русскую армию. Имел свидание с полковником Ознобишиным, который меня направил к Красильникову, но этот последний мне свидание не дал, несмотря на неоднократные мои письменные заявления. В заявлениях я, сообщая о всей моей прошлой деятельности так же, как и о переходе в мусульманство, спрашивал, насколько мне возможен возврат в Россию без риска быть арестованным. Эти заявления были адресованы непосредственно в консульство для передачи представителю Министерства внутренних дел. Пароход “Иерусалим” на Черном море мне известен, и я имел с ним сношения, так как командир этого парохода, капитан Долгарев, является моим родственником”.

Турецкий полковник Стааль показался во время войны подозрительным для сотрудничества даже Красильникову, несмотря на рекомендацию Департамента полиции.

Из числа лиц, предлагавших свои услуги, можно отметить некоего Клосса, Землянского и Брута. Относительно первого подполковник Люстих на допросе сообщил:

“В январе 1916 года лицо, скрывшееся под псевдонимом Клосс, уверявшее, что знает хорошо Швейцарию, предложило свои услуги по агентуре. Судя по расспросам, это был левый эсер или анархист, хорошо осведомленный. Ему была выдана тысяча франков, но ввиду того, что он отказался дать какие бы то ни было сведения о своей личности и предъявлял непомерные денежные требования, сношения с ним через два месяца были прекращены. Приметы: среднего роста, лет 30, брюнет с небольшими усиками, выдавал себя за бывшего каторжанина и, по-видимому, действительно был в Сибири. Носил длинное серое пальто. Говорит с чистым русским акцентом. Требовал свидания непременно с Красильниковым, ответ условлено было дать в виде объявления в “Journal”. Писал мелким круглым красивым почерком.

На основании этих данных бывшие эмигранты в Швейцарии довольно легко могли бы вскрыть подлинную личность Клосса”.

“Поступало желание сотрудничать от некоего Землянского, - показывал на допросе Люстих, - давшего адрес русской миссии в Стокгольме, куда было написано мною письмо, присланное обратно за неявкою Землянского”.

Мы можем сообщить об охранном “аспиранте” следующие данные: крестьянин Хвалынского уезда, Адоевщин-ской волости и села, Иван Землянский, масленщик, 31 год, привлекался в 1910 году при Бакинском губернском жандармском управлении к дознанию о местной организации эсеров. Судом был оправдан. 17 августа 1915 года обратился при посредстве русской дипломатической миссии в Стокгольме к начальнику Московского охранного отделения с письмом, в котором писал: “Будучи осведомлен о некоторых предполагающихся шагах центральных организаций РСДРП, находящихся за границей, предлагаю Вам мое сотрудничество в борьбе с ними”.

Землянский был рекомендован Департаментом полиции заграничной агентуре, но, по свидетельству Красильникова, соглашение с ним не состоялось.

31 июля 1917 года уполномоченный Чрезвычайной следственной комиссии Рапп составил следующее постановление:

“Из обнаруженных при разборе архива бывшей заграничной агентуры в Париже и из производственного затем расследования представляется доказанным: одесский мещанин, бывший одесский частный поверенный Ефим Симхов Броуд, проживавший в 1897 году в Париже под именем Ефим Карпович Брут, литературный псевдоним Белов, бывший корреспондент газеты “Русское слово”, а ныне “Русская воля” и “Утро России”, в июле 1916 года через местного парижского агента Департамента полиции подал в последний письменное заявление с предложением своих услуг в качестве секретного сотрудника по политическому розыску. Предложение это было отклонено товарищем министра внутренних дел Степановым.

Опрошенный по этому поводу Брут (Броуд) не отрицал факта подачи указанного заявления и объяснил, что к этому побудили его, с одной стороны, угроза агентов Департамента полиции в Париже разоблачить некоторые компрометирующие его факты из прежней его жизни, а с другой - желание отомстить деятелям политического розыска “путем проникновения в закулисную жизнь “охранки”. На допросе 26 июня Брут рассказал следующее:

“По приглашению неизвестного мне господина, я пришел к нему на свидание в гостиницу “Терминус”, где неизвестный оказался Красильниковым - начальником заграничной агентуры. Красильников, под угрозой немедленного разоблачения грехов и ошибок моей прежней жизни в России, предложил мне оказывать услуги в качестве секретного сотрудника. Со мной сделалось обморочное состояние; Красильников привел меня в чувство и сказал: “Я жду вашего ответа”. Поясню, что Красильникову были известны все подробности моей жизни, в том числе и то обстоятельство, что будущий зять мой, Александр Дикгоф, был по просьбе его партийных товарищей скрываем мною в моей квартире.