История тишины от эпохи Возрождения до наших дней

Позже точка зрения, согласно которой молчать намного безопаснее, нежели говорить, имела много сторонников. В основе ее лежит придворный этикет. Уверенность в том, что слово представляет опасность и тот, кто его произносит, идет на риск, коренится, прежде всего, в запретах и нормах, регулировавших жизнь придворного общества. Неслучайно наиболее значимые тексты XVI–XVIII вв. подчеркивают особую ценность молчания, отражая тем самым феномен, которому посвящена книга Норбера Элиаса «Придворное общество», и вписываясь в рамки социальной модели, для которой характерен перенос социальных норм с внешнего плана на внутренний.

Помимо трактата Бальлассаре Кастильоне «Придворный», получившего широкое хождение, книга Бальтасара Грасиана с тем же названием — собственно, главным образом она — дала придворному обществу эталон в области искусства молчания. В сочинении Кастильоне важность умения молчать подчеркивается неоднократно. Он советует придворному не быть чересчур болтливым. Бесцеремонно вмешиваться в беседу в присутствии человека с более высоким титулом, пока он не обратится к вам, — значит навлекать на себя опасность. В таком случае знатная особа зачастую игнорировала непрошеную реплику, чтобы унизить человека, осмелившегося без приглашения вступить в разговор. Придворный всегда должен как следует подумать, прежде чем высказать то, что у него на уме. Словоохотливые люди быстро начинают слыть при дворе «глупыми и косными». Произнести фразу можно, лишь тщательно взвесив все обстоятельства: оценив место, где происходит беседа, и выбрав подходящий момент, чтобы к этой беседе присоединиться, причем необходимо не забывать о скромности. В ходе разговора требуется и молчать, и вставлять реплики вовремя, чтобы позволить высказаться остальным, а также «надлежащим образом обдумывать свою речь»[212]

.

Иезуит Бальтасар Грасиан в своем трактате «Придворный», переведенном на французский язык в 1684 году, развивает мысль о тактике взвешенного молчания, которое он называет «священной обителью благоразумия», то есть речь идет о сдержанности и чувстве меры. Умному человеку надлежит иметь самообладание. Здесь явно просматривается влияние Сенеки и Тацита, а также испанских максим, популярных в то время. При встрече с незнакомцем нужно в первую очередь «исследовать почву», присмотреться к нему. Не следует постоянно говорить о себе, и важно избегать разного рода жалоб. Однако главное — «сдерживать желание пустословить, необходимо уметь слушать».

Общаться означает прикоснуться к миру другого человека, и это настоящее искусство, это «школа, где приобретаются знания и вежливость»; в процессе общения выявляются сильные и слабые стороны человека[213]

. «Стоит только вам вознамериться взять слово, как вы ставите себя в уязвимое положение и подвергаете опасности быть уязвленным». Вот еще более радикальное убеждение Бальтасара Грасиана: «Никогда не заводите речь о делах, каковые намерены совершить; вещи, подходящие для обсуждения, непригодны к исполнению». Человеку осмотрительному лучше молчать, ведь он рискует сказать правду.

Разумеется, в «священной обители» молчания вполне могут укрываться глупость и недалекий ум; людям бездарным выгодно помалкивать, поскольку в этом случае вокруг них «создается ореол таинственности». Кроме того, лучше воздерживаться от разговора, так как открыть душу нараспашку значит уподобиться «распечатанному письму». В этом отношении Грасиан принципиален и строг: «Взять слово — все равно что начать диктовку собственного завещания...» В ту же эпоху, примерно в одно время с трактатом Грасиана — между 1630 и 1674 годами — появляются еще несколько сочинений, посвященных искусству молчания и дающих указания французским галантным и разумным собеседникам. Однако книга Бальтасара Грасиана по-прежнему остается для всей Европы, по словам Марка Фумароли, авторитетным наставлением в изысканных манерах. Этот трактат подчеркивает необходимость умалчивать об определенных вещах, чтобы не выставлять себя на посмешище словом, произнесенным не к месту. Вдобавок, как замечает Фумароли, искусство молчания позволяет заинтриговать окружающих и «возбудить в них интерес и любопытство к собственной личности, вызвать изумление»[214]. Одним словом, овладение навыком предусмотрительности, prudentia, — задача не из легких.