История Центральной Европы с древних времен до ХХ века

Так как они были все еще не готовы к решающей борьбе, обеим странам пришлось в 1404 г. заключить мирный договор с рыцарями-крестоносцами. Это было первое признание Польско-Литовской унии орденом, но во всем остальном оно оказалось неудовлетворительным. Лишь небольшой прифронтовой район был возвращен полякам, которым пришлось выкупать его посредством платежа, одобренного официальным голосованием региональных dietines, – так появились те собрания, которые станут основой для развития польского парламента. Однако Жемайтия, по-видимому, была оставлена литовцами, и Витовт снова обратился к проблемам восточной экспансии. Он обеспечил себе во владение Смоленск и с помощью Польши провел три военных похода против своего зятя Василия Московского, в результате которых в 1408 г. река Угра стала установленной границей между двумя государствами.

Но население Жемайтии так тяжко страдало под властью немцев, которые тщетно пытались силой обратить его в христианство, что в 1409 г. они подняли восстание, которое Витовт не мог не поддержать, по крайней мере неофициально. Когда вследствие этого Тевтонский орден пригрозил снова напасть на собственно Литву, поляки выразили свою полную солидарность с ней, так что рыцари предпочли вторгнуться на более богатые польские территории – и поначалу не без успеха. Обе стороны теперь готовились к тому, что должно было стать «большой войной» на следующий год. Тщательно спланированной королем и великим князем военной кампании 1410 г. предшествовало то, что можно было назвать пропагандистским потоком по всему христианскому миру, достигшим Франции и Англии. В ответ на обвинения ордена в том, что Литва не по-настоящему обращена в христианство, поляки попытались объяснить, что главным вопросом была защита этого нового католического государства от немецкой агрессии.

Предвидя еще одно вторжение, сильная польско-литовская армия вошла в Восточную Пруссию и 15 июля встретилась с такой же сильной и лучше оснащенной армией немцев между Танненбергом и Грюнвальдом. Под верховным командованием Ягайло и несмотря на отход литовского фланга в начале битвы, она закончилась полным разгромом ордена, Великий магистр которого Ульрих фон Юнгинген был убит в бою, как и большая часть его рыцарей. Орден так и не оправился от этого неожиданного удара, и вся его территория теперь была открыта для его бывших жертв.

Эта великая победа – одна из величайших в истории Польши – была, однако, плохо использована. Столица тевтонских рыцарей Мариенбург была хорошо защищена Генрихом фон Плауэном, и, когда тянулась его осада, а из Ливонии подтягивались подкрепления для немцев, Витовт вернулся в Литву. Несмотря на другую победу польского оружия, в 141 1 г. пришлось заключить мирный договор в Торуни (Тор-не) на очень неутешительных условиях. Польские достижения были незначительны, а Жемайтия была возвращена Литве только на тот срок, пока живы Ягайло и его кузен. Эта неоднозначная ситуация и бесконечные споры о контрибуции, которую обещал выплатить орден путем последовательных взносов, делали мир очень зыбким с самого начала. И все же авторитет польско-литовской федерации сильно вырос как на Западе, где наконец поняли, что среди католических государств Европы появилась новая великая держава, так и на Востоке, где оба правителя провели ревизию своих пограничных регионов, заключив выгодные договоры с русскими и татарскими соседями, и прочно установили свою власть до самого Черного моря.

Другим результатом Грюнвальдской битвы было укрепление Союза, о чем свидетельствует новая серия хартий, изданных в Хородло в 1413 г. На этом польско-литовском съезде, за которым должны были последовать аналогичные собрания, где это необходимо, снова была подтверждена прочность связей Литвы с польской короной, но в то же время ей была официально гарантирована ее независимость под властью своего великого князя даже после смерти Витовта. Свободы, дарованные боярам-католикам Литвы, были распространены по образцу польской конституции на сорок семь их ведущих родов и были приняты столькими же польскими родами, и им было разрешено использовать те же самые родовые гербы в будущем. Этот необычный жест символического братства был в полном согласии с принципами, изложенными во вводной части Польской хартии, в которой подчеркивалось, что управление и политика должны быть основаны на mysterium caritatis.