История Центральной Европы с древних времен до ХХ века

Другим применением этих принципов была совместная акция всех провинций федерации на Вселенском соборе в Констанце, который открылся годом позже. Было решено вынести на рассмотрение этого международного форума спор с Тевтонским орденом, послав тщательно отобранную делегацию, которая также участвовала в главных религиозных дискуссиях этого собора. Польских делегатов возглавлял архиепископ Гнезно, в дальнейшем прелат Польши. Выдающийся богослов Паулюс Владимири, ректор Краковского университета, который тесно сотрудничал с Парижским университетом, сыграл особенно важную роль. В своих трактатах о папской и императорской власти он развил перед советом почти революционные идеи о национальном самоопределении и религиозной терпимости, вспомнив также традиционное учение церкви в вопросах войны и мира. В применении этих принципов он защищал права литовцев против германского империализма. Но ему немедленно ответил немецкий монах-доминиканец Иоанн Фалькенберг, который по наущению Тевтонского ордена заклеймил короля Польши как язычника-тирана, которого истинные христиане имеют право и даже должны предать смерти.

В связи с проблемой tyrannicidium, также поднятой на диспуте между Францией и Бургундией, эти дебаты привлекли внимание всего собора, но, безусловно, они не могли способствовать какому-либо решению польско-тевтонского конфликта. Полякам даже не удалось добиться осуждения теоретических взглядов Фалькенберга как еретических, но они произвели огромное впечатление, когда специальная делегация из Жемайтии подтвердила и обвинения в адрес Тевтонского ордена, и тот факт, что Ягайло и Витовт мирно обратили в христианство этот последний оплот язычества, чего не удалось сделать под немецким давлением. Едва ли меньшее впечатление произвело появление в Констанце митрополита Киевского – болгарина, недавно выбранного под влиянием Витовта, который в своем обращении к папе римскому Мартину V заявил, что готов к религиозному союзу с Римом. Видимо, вскоре после окончания Западного раскола – это был величайший успех собора – можно было покончить и со старым Восточным расколом благодаря инициативе польско-литовской федерации, в которую входило так много православных русских, тоже представленных в Констанце многочисленными делегатами.

После установления дипломатических отношений с Францией и Англией и заключения союза с Эриком Датским, правителем всех скандинавских стран, объединенных в Кальмарскую унию, король Польши и его двоюродный брат оказались в лучшем положении, чтобы возобновить борьбу с тевтонскими рыцарями, которых не могли умиротворить ни императорский, ни папский третейский суд. После двух неудачных военных походов война 1422 г. закончилась Мельнским мирным договором, который слегка исправил польскую границу и самым определенным образом отнес Жемайтию к владениям Литвы. В то же самое время Ягайло и Витовт по просьбе умеренного крыла гуситов, которые хотели, чтобы один из них надел королевскую корону Чехии, вмешались во внутренние проблемы этого соседнего славянского государства, которое было включено в немецкую империю. Однако им пришлось действовать очень осторожно, чтобы избежать любого появления еретиков-революционеров, примирение которых с католической церковью оказалось невозможным. Действительно, среди поляков существовало некоторое сочувствие гуситскому движению, но его противниками было большинство поляков, которые в 1424 г. заключили союз в защиту католицизма и нашли для него выдающегося вождя в лице епископа Краковского Збигнева Олешницкого, влияние которого стало расти в конце правления Ягайло.

Стареющий король только что заключил четвертый брак с литовской княжной, которая наконец родила ему долгожданных сыновей. Однако они не имели наследных прав на польскую корону, которая стала выборной, хотя на практике все хотели, чтобы весьма успешное правление Ягайло продолжили его потомки. Но знать выразила официальное признание наследственного права одного из юных принцев, обусловленное подтверждением и распространением прав и привилегий, которые король уже даровал в ряде конституционных хартий. Эти права включали, помимо всего прочего, neminem captivabimus, то есть обещание, что никто не будет посажен в тюрьму без суда.