История второй русской революции

Мы видели внутренние причины паралича «остальных социалистических партий». Но и сам А. Ф. Керенский относился к предстоящему выступлению крайне легко. В ответ на опасения министров он заявлял, что он очень рад этому выступлению как лучшему способу окончательно разделаться с большевиками.

Однако для последней цели надо же было готовить силы. А. Ф. Керенский говорит в упомянутой статье: «Со своей стороны правительство готовилось к подавлению мятежа, но, не рассчитывая на окончательно деморализованный корниловским выступлением Санкт-Петербургский гарнизон, изыскивало другие средства воздействия. По моему приказу с фронта должны были в срочном порядке выслать в Санкт-Петербург войска, и первые эшелоны с Северного фронта должны были появиться в столице 24 октября. В то же время (то есть после 20-го или даже после 23-го) полковник Полковников, командующий войсками Санкт-Петербургского военного округа, получил приказ разработать подробный план подавления мятежа. Ему же было предложено своевременно взять на учет и сорганизовать все верные долгу части гарнизона».

Мы видели, как далека была от этих гладких официальных выражений та реальная обстановка, среди которой пришлось работать Полковникову. По словам А. Ф. Керенского, Полковников «каждое утро лично представлял ему рапорт, причем постоянно докладывал, что во вверенных ему войсках — частей, которыми может располагать правительство, вполне достаточно», чтобы справиться с готовящимся восстанием. Мы только что видели, что в это самое время, когда Керенский отдавал Полковнику приказы и выслушивал рапорты, министры требовали замены Полковникова более энергичным и опытным человеком. В статье «Гатчина» Керенский признает основательность этих указаний, но опять распространяет ответственность с себя на все правительство. «К великому сожалению, — говорит он, — «мы, члены правительства, слишком поздно узнали, что как сам Полковников, так и часть его штаба вели в эти роковые дни двойную игру и примыкали как раз к той части офицерства, в планы которой входило свержение Временного правительства руками господ большевиков». Такое настроение действительно было — и не только в среде офицерства. Но обвинение Полковникова в сознательной «двойной игре», по-видимому, идет слишком далеко.

Военно-революционный комитет со своей стороны не дремал. На многолюдном заседании петроградского Совета 23 октября в присутствии многочисленной публики член комитета Антонов сделал доклад о первых двух днях деятельности комитета. «Почти все части гарнизона, — докладывал Антонов, — уже признали власть комитета и его комиссаров. К нему начали обращаться и разные столичные учреждения. Наборщики одной типографии запросили комитет, следует ли исполнять заказы, которые они признали «черносотенными», и комитет постановил, чтобы ни один подозрительный заказ типографиями не исполнялся без его санкции. Рабочие Кронверкского арсенала пожаловались, что по распоряжению штаба из арсенала выдается значительное количество винтовок. Комитет послал в арсенал своего комиссара, который задержал 10 тысяч винтовок, предназначенных для отправления в Новочеркасск. Комитет постановил вообще, чтобы рабочим выдавали оружие со складов и заводов не иначе, как по его ордеру». Далее Антонов заявил, что «военно-революционный комитет не только осведомлен о мерах, которые правительство принимает на случай восстания, вызывая войска с фронта и из разных городов, но уже и принял со своей стороны меры. Так одна пехотная часть, направлявшаяся к Петрограду, задержана у Пскова. Одна пехотная дивизия и два полка в Вендене отказались идти на Петроград. Комитету пока неизвестно, что произошло с отрядом юнкеров, вызванных из Киева, и с ударными батальонами, но скоро и об этом будут получены сведения». Антонов отметил, между прочим, в своем докладе, что, несмотря на угрозы штаба и Центрального комитета, комиссары военно-революционного комитета до сих пор не арестованы. «Да их и не посмеют арестовать», — прибавил он под гром аплодисментов.

Действительно, выслушав в тот же вечер доклад Полковникова[117], правительство обсуждало вопрос о немедленном аресте военно-революционного комитета, но... решило ждать дальнейшего развития действий! В ожидании Керенский обсуждал с Малянтовичем вопрос о возбуждении против членов комитета судебного преследования... Физиономия города под впечатлением этого бездействия власти и безнаказанности революционных действий заметно изменилась. Начались самочинные обыски красногвардейцев, в разных местах производилась стрельба. На летучих митингах солдаты, матросы и рабочие призывали население подчиниться лозунгам большевиков.