Историки Французской революции

Страстный труженик, крупный знаток всех тонкостей исследовательской работы, В.М. Далин и от своих учеников требовал упорной, многолетней работы в архивах, бережного отношения к документам, поверхностного изучения которых категорически не принимал. Дабы помочь молодым историкам сориентироваться в этой не очень простой, особенно в начале исследовательской работы, области, он при необходимости, несмотря на преклонный возраст, даже зимой ходил вместе с ними в архивы, помогая при расшифровке неразборчивых рукописных материалов. В.М. Далин считал архивные изыскания непременным условием успеха исторических исследований и неотъемлемой частью творчества научного сотрудника. Он высоко ценил профессионализм в науке, ведь его собственные работы, как отмечал В.П. Смирнов, «дают нам образец высококачественного научного исследования; могут служить примером научной добросовестности и высочайшего профессионализма»[264]. К нему полностью применима оценка, данная Б.Д. Грековым Я.А. Манандяну в письме от 21 апреля 1946 г.: «Я пишу так уверенно о Вашей работе, потому что иначе как в работе Вас не представляю»[265]. Ему весьма характерны и слова В.П. Волгина о себе: «Мне кажется, что я до тех пор буду чувствовать себя живым человеком, пока буду работать»[266].

До конца своих дней В.М. Далин свято чтил память своих учителей и безвременно ушедших из жизни коллег. Преданность и высочайшее чувство долга перед памятью покойных друзей - выдающихся историков с мировым именем, украшали его как человека и гражданина. По его инициативе созывались заседания группы по изучению истории Франции при Институте всеобщей истории АН СССР, руководителем которой он стал после кончины А.З. Манфреда, посвященные памяти Н.М. Лукина, В.П. Волгина, А. З. Манфреда, Б.Ф. Поршнева, А. Собуля и др., где он выступал с душевными, пламенными и искренними речами. Когда В.М. Далин говорил об этих людях, об их подчас горькой судьбе, его глаза нередко наполнялись слезами.

С особой признательностью он вспоминал имя академика В. П. Волгина, называя его «благороднейшим человеком»[267]. С большой теплотой он рассказывал о том радушном приеме, который В.П. Волгин, в то время вице-президент АН СССР, оказал ему в 1946 г. после отбытия первого срока заключения. «Кем я был, беспаспортным бродягой. Другие головы отворачивали, а он, приоткрыв двери своего кабинета, принял меня как самого близкого человека», - отметил В.М. Далин во время одного из своих выступлений на заседании группы по изучению истории Франции, посвященном 100-летию со дня рождения В.П. Волгина. В письме же Н.М. Дружинину от 7 сентября 1967 г. он писал о нем: «В первые годы после возвращения я посылал свои работы на просмотр Вячеславу Петровичу, и получение от него отзыва было для меня настоящим праздником»[268]. Именно благодаря помощи В.П. Волгина, В.М. Далину после окончательного обретения свободы был поручен перевод третьего тома избранных произведений Марата[269], что, в частности, стало важным материальным подспорьем для бывшего заключенного.

В.М. Далин около полувека дружил и сотрудничал с Альбертом Захаровичем Манфредом. Познакомившись с ним еще в 1920-х гг., в семинаре Н.М. Лукина по истории французского социалистического движения, он на протяжении всей жизни остался верным этому замечательному историку, которого ценил больше всех остальных. Отношение Виктора Моисеевича к А.З. Манфреду служит образцовым примером преданности и верности памяти ушедшего из жизни друга[270]. Тому было множество причин, одна из которых отражена в его письме к А.З. Манфреду от 19 ноября 1976 г.: «Дорогой Альберт! Двадцать лет назад, когда я впервые после “паузы” выступил на заседании сектора, ты один исключительно тепло и дружески меня приветствовал в своей речи. Я это запомнил на всю жизнь»[271].

А.З. Манфред был для В.М. Далина высочайшим научным авторитетом. По свидетельству С.В. Оболенской, он «восхищался Манфредом, восхищался его книгами, его стилем, всякая критика в адрес друга казалась ему несправедливой, а всякое слово Манфреда глубоко верным»[272]. Виктор Моисеевич оценивал его намного выше себя, хотя на самом деле в своем «ремесле историка» вряд ли уступал другу, занимая в науке равное с ним положение. При возникновении спорных вопросов В.М. Далин неоднократно подчеркивал: «А Вы посмотрите, как пишет Альберт Захарович. Какие он дает объяснения». Правда, считая А.З. Манфреда, историка поистине незаурядного таланта, одаренного редчайшим литературным дарованием, недосягаемым в науке, он, тем не менее, все время отмечал, что материал следует излагать не сухо, сугубо академично, а в литературном виде - именно так, как это умел делать Альберт Захарович. Поэтому неслучайно, что 16 декабря (в день смерти А.З. Манфреда) 1978 г. подарив мне «Французский ежегодник - 1976», он сделал следующую надпись: «Дорогому Варужану, dans l'espoir qu’il deviendra digne élève d’Albert Manfred» («в надежде, что он станет достойным учеником Альберта Манфреда»).