Исцеление от травмы. Как справиться с посттравматическим стрессом и вернуться к полноценной жизни

За годы создания видеоконтента для публикации в интернете я заметила, что неспособна рассказывать одну и ту же историю дважды. Это не значит, что мне сложно пройтись по тем же пунктам или вспомнить основные моменты, но повторить историю точь-в-точь я уже не могу. Каждый раз, когда я делюсь воспоминанием или что-то объясняю, рассказ получается уникальным, и воссоздать его слово в слово уже невозможно. Так и историю своей жизни мы рассказываем с учетом того, как себя чувствуем в тот день, хорошо ли отдохнули и что именно хотим донести до слушателя. Каждый раз, когда мы обращаемся к своему банку памяти, воспоминание чуть меняется. В «Головоломке» персонажи, изображающие эмоции Райли, воспроизводят одно из ее воспоминаний, и Печаль случайно дотрагивается до него в процессе воспроизведения и меняет его. Другой персонаж, Радость, пробует вернуть воспоминание к прежнему виду, но когда ей это не удается, она просит Печаль больше не прикасаться к воспоминаниям, пока не получится исправить то, что она натворила.

На самом деле вернуть воспоминаниям прежний вид невозможно. В настоящем у нас имеется новая информация, и мы дополняем ею то, что уже знали ранее. В каком-то смысле этот процесс полезен: он позволяет нам адаптироваться, обучаться и развиваться. Важно также знать, что воспоминания нельзя изменить до тех пор, пока они не окажутся в сознательной части мозга. Иными словами, только извлекая и заново переживая их, мы можем их менять. Легко прийти к выводу, что, если мы не вспомнили о чем-то до сих пор, мы никак не могли бы это придумать или изменить, и важно это держать в голове, когда мы будем обсуждать травматические воспоминания[64].

Как хранятся воспоминания?

Сон — важная часть создания и хранения воспоминаний. В «Головоломке» персонажи-эмоции дожидаются, пока Райли уснет и войдет в фазу быстрого сна или фазу быстрого движения глаз (БДГ), чтобы нажать кнопку, которая отправляет свежие воспоминания на хранение в долговременную память. В данной фазе сна гиппокамп повторно активирует информацию, которая только что прошла кодирование, то есть связывает новые воспоминания с нейронами опять и опять так, чтобы они глубоко впечатались в память и их легко можно было воспроизвести позже. Этот процесс называется консолидацией воспоминаний. Он играет решающую роль в обучении и формировании памяти. Именно поэтому исследователи сна, такие как доктор Мэттью Уолкер, готовы бесконечно говорить о важности сна: хотя у каждого из нас и разные потребности, нам всем нужно спать как минимум 7,5 часа, чтобы обеспечить нормальное функционирование мозга и тела на следующий день. Если мы недостаточно спим, в гиппокампе образуется слишком много свежих воспоминаний, которые не успевают прочно впечататься в память, а значит, нам будет сложнее учиться чему-то новому или восстанавливать в памяти то, чему мы научились ранее[65].

Когда доктор Уолкер принимал участие в записи подкаста Джо Рогана, он сообщил кое-что любопытное. Он заявил, что, когда мы спим в гостинице или ином месте вне дома, качество сна ухудшается, поскольку спать может только одна половина мозга, а вторая вынуждена бодрствовать и оставаться настороже. Это что-то вроде защитного механизма внутри нервной системы, который помогает убедиться, что мы будем в безопасности в новом месте[66]. Если применить данное утверждение к травме, то, зная, что люди, вынужденные справляться с КПТСР, возможно, никогда не чувствуют себя в безопасности или не спят полноценно всю ночь и при этом постоянно нервничают или испытывают тревогу, уже не удивляешься, почему многие из них не могут восстановить в памяти воспоминания о травмирующем периоде. У гиппокампа просто не было шанса произвести консолидацию разрозненных элементов произошедшего, чтобы составить из них цельное воспоминание, которое было бы легко извлечь из памяти.

Отличаются ли травматические воспоминания от всех прочих?

Если все наши воспоминания похожи на мраморные шарики, такие как в «Головоломке», то травматическое воспоминание подобно расколотому шару, упавшему на самый нижний уровень гиппокампа. Такое воспоминание не было должным образом сформировано, не прошло процесс консолидации и не было отправлено на хранение в долгосрочную память. Его осколки могут оказаться где угодно, и, когда меньше всего этого ожидаем, мы «наступаем» на один из них и возвращаемся к одному из обрывков травматического воспоминания. Мне приходилось слышать от многих своих клиентов, как сложно восстановить порядок таких воспоминаний. При этом чем дольше мы откладываем необходимость разобраться с ними, тем более запутанными они становятся. Многие говорят, что травматические воспоминания подобны бессвязным сновидениям, которые не имеют никакого смысла. Их также сравнивают с фотографиями вне фокуса — настолько размытыми, что невозможно определить, что вообще было на снимке.