Иудеи в Венецианской республике. Жизнь в условиях изоляции

Трудно понять, где правда в этой истории, смутные слухи о которой к тому времени уже достигли берегов Италии. Согласно одной правдоподобной недавней гипотезе, Реувени просто пересказывал слегка приукрашенную историю о жизни евреев в городе Кочи (или Кочин) на Малабарском побережье Индии, где в то время положение дел не отличалось от нарисованной им картины. Как бы там ни было, его рассказ произвел заметное впечатление. Из-за последних бедствий весь еврейский мир с нетерпением ждал обещанного освобождения. В 1502 году неподалеку от Венеции, в Каподистрии, объявился некий Ашер Леммлейн, который предрекал скорый приход Мессии. Набожные евреи настолько поверили в его пророчество, что ломали свои пасхальные печи, уверенные, что больше они им не понадобятся. Пророк исчез почти так же внезапно, как и появился, однако произведенное им впечатление держалось еще долго. Новые удивительные откровения о долгом независимом существовании, по крайней мере, некоторых из пропавших десяти колен Израилевых оживили и укрепили прошлые надежды, и мессианские ожидания венецианских евреев взвинтились до предела. Некий Мазлиа начал собирать требуемую чужестранцем сумму. Мозесу Кастелаццо удалось уговорить его покинуть дом капитана корабля и переселиться в гетто. Симонето, достойный сын Ансельмо дель Банко, предложил взять на себя расходы по его поездке в Рим, где Реувени должен был встретиться с папой, и послал с ним нескольких человек в качестве сопровождения. 5 февраля 1524 года, в пятницу, Реувени отправился морем в Песаро, расположенный по пути к центру католической веры; вся венецианская община молилась за него и связывала с ним свои надежды.

Так начался один из самых ярких эпизодов во всей еврейской истории. Добравшись до Рима, претендент въехал на белом коне в Ватикан. Там он получил аудиенцию у папы Клемента VII, который дал ему рекомендательные письма к различным европейским монархам. После такого достижения все богатство и все возможности еврейской общины были в его распоряжении. Реувени обильно снабдили деньгами. Когда он ехал по улицам, его сопровождали две с лишним сотни христиан, а также обычный эскорт из десяти евреев. Донья Бенвенида Абрабанель прислала ему из Неаполя шелковое знамя, на котором вышила Десять заповедей. Наконец, король Португалии прислал ему официальное приглашение; он призывал Реувени в свою страну. При дворе в Алмейрине его приняли с высокими почестями; разработали план, как доставить оружие и военное снаряжение на Восток для вооружения еврейского войска.

Появление Реувени необычайно воодушевило и марранов. Они толпами стекались к нему, к его раздражению и недоумению; марраны решили, что он и есть Мессия. Один из них, многообещающий молодой чиновник по имени Диого Пирес, получив от Реувени выговор, сделал обрезание, едва не расставшись с жизнью; он надеялся, что таким образом ему удастся преодолеть барьер. Впоследствии он покинул страну, вернул себе иудейское имя Соломон Мольхо и стал спутником Реувени. В его пестрой биографии романтика смешана с трагедией.

Мольхо изучал каббалу в Салониках и Цфате (Сафеде), благодаря своему красноречию воспламенял верующих в синагогах Анконы, сидел у ворот Рима среди нищих и калек, чтобы лично приветствовать Мессию. Он пользовался благосклонностью папы, но в конце концов вынужден был бежать в Венецию. Там он снова поддержал Реувени, который вынужден был покинуть Португалию из-за чрезмерного воодушевления, какое его визит вызвал среди марранов. Теперь он проживал в роскоши во дворце какого-то патриция и пытался склонить власти к своим взглядам. Реувени произвел на сенат столь сильное впечатление, что сенаторы поручили навести справки о его рассказах Джованбаттисте Рамузио, известному путешественнику и лингвисту.

Во время второй встречи с Реувени Мольхо начал разочаровываться. Он все больше подозревал, что невежество Реувени в раввинской учености лишь напускное, призванное придать достоверности его рассказам о том, что он посланец одного из пропавших десяти колен Израилевых, которое по-прежнему вело библейскую жизнь. Вместе с тем Мольхо пользовался возрастающей популярностью, особенно после того, как точно предсказал разлив Тибра в Риме. Поэтому он играл все более значимую роль. В Венеции он получил горячую поддержку. К числу его сторонников относился Илия Менахем Халфон, поэт, талмудист и врач, прославленный представитель известной семьи, один из самых модных медиков в Венеции того времени. Впоследствии его поддержка дорого обошлась Мольхо.