Иудеи в Венецианской республике. Жизнь в условиях изоляции

Приезжали гости и из крупных сефардских общин на Севере – из Амстердама, Лондона и особенно из Гамбурга, с которым Венеция поддерживала тесные отношения. Иногда в XVIII веке гетто время от времени навещали даже гости из английских колоний в Северной Америке – какой-нибудь проницательный купец из Ньюпорта или Чарльстона, который сочетал путешествие в Европу с деловой поездкой. Регулярно приезжали делегаты от зарубежных общин, которые собирали деньги на какую-нибудь богоугодную цель – выкуп пленников или приданое осиротевшей дочери умершего ученого. Молодые люди, которые собирались изучать медицину в Падуанском университете, приезжали в венецианское гетто с рекомендательными письмами к местным светилам от какого-нибудь всемирно известного раввина, жившего к северу от Альп. Зачастую рекомендательное письмо сопровождалось просьбой истолковать какой-либо трудный для понимания вопрос еврейского права. В гетто находили приют и усталые путники издалека; они приносили с собой странные истории об изолированных еврейских общинах в далеких странах Востока. Например, в 1572 году венецианский дож по просьбе короля Португалии оказал содействие некоему путешественнику-еврею по имени Самуэль Жакар из Ормуза в Индии, который вез важные депеши императору Священной Римской империи. Во всякое время в гетто можно было встретить взволнованные группы паломников со всей Европы, которые готовились сесть на корабль и отплыть в Святую землю. Некоторые из них везли с собой прах своих отцов для погребения в освященной земле. В тяжелые времена или во времена беспорядков в венецианское гетто постоянно приезжали представители зарубежных еврейских общин, которые стремились объединить усилия для борьбы с очередным злом. Иногда их посылали узнать местную точку зрения или сведения об очередном лжемессии, который объявился в Леванте.

Больше всего постоянную связь с Палестиной и внешним миром обеспечивали делегаты, которые каждый год приезжали собирать деньги для четырех общин в Иерусалиме, Хевроне, Тивериаде и Цфате. Как правило, ими были величественные седобородые старцы, выбранные за свою ученость и красноречие. Между теми, кто хотел принять их у себя, разгоралась настоящая борьба. Один из них, знаменитый Хаим Иосиф Давид Азулай, в середине XVIII века с этой целью посетил половину Европы. Он оставил яркий отчет о своих поездках и о том, как хорошо его принимали. В самом деле, добровольный сбор в пользу поселений на Святой земле (о заброшенности которых постоянно напоминал голый клочок известняка рядом с Итальянской синагогой) считался у венецианских евреев привилегией, а не бременем. В XVII веке решено было с этой целью обложить всех венецианских евреев подушным налогом в размере ½ дуката, эквивалентом старого подушного налога в ½ шекеля на восстановление Храма. «Западная» община в 1761 году заменила этот налог пропорциональным налогом в размере ½0 процента от всех коммерческих сделок, которые проводили ее члены. Даже во времена экономических спадов община, с одобрения властей, откладывала определенную сумму во исполнение нравственных обязательств по отношению к тем, кто отправился жить на землю отцов.

Судя по номенклатуре венецианских евреев, они происходили из самых разных мест. Одни фамилии (Скарамелла, Ла Мотта, Делла Рокка, Сальтаро, Мортара, Паренцо, Арчевольти, Сфорно) давались в честь итальянских топонимов; все городки и деревни с такими названиями в определенные периоды времени становились приютами для еврейских общин. Семья Бельградо и другие, очевидно, приехали из Леванта. Предки семьи Царфатти родом из Франции, Тедеско – из Германии, а Полакко и Краковиа – из Польши. Немецкого происхождения и фамилия Калимани (от Кальман – искажение греческого καλώνυμος = «хорошее имя», или «шем-тов», и многие другие)[20]. Предки семей Абоаб (искаженное в Абоаф), Пардо и многих других приехали из Испании – непосредственно или через другие страны. Благородные фамилии, например Франко д’Алмейда или Карвайо, носили выходцы из семей марранов, вынужденных перейти в христианство на Пиренейском полуострове. Фамилии другого рода обозначают род занятий основателя семьи. Первый Орефиче, очевидно, был ювелиром; в то же время семья Леви дель Банко издавна отождествлялась с одним из банков гетто. Мужчинам в основном давали библейские имена. Однако часто встречались и дополнительные имена или прозвища, которые им соответствовали и употреблялись в просторечии. Так, Иуда по ассоциации с Благословением Моисея[21] («Молодой лев Иуда») ассоциируется со Львом; Мордэхай превращается в Марко, а иногда (благодаря раввинистическому отождествлению дяди Эсфири с пророком Малахией) Анджело. Женщины реже носили библейские имена; иногда они были куда более живописными – Диаманте, Анджелита, Диана и многие другие.