Юрий Ларин. Живопись предельных состояний

Мальчики. Это было необходимым испытанием, иначе бы наша жизнь слишком сильно косила под райскую (любовь, драйв в избранном деле). Я и сейчас содрогаюсь от забытого, почти ежедневного страха, чем завершится день. Подростки, каждый – единственный ребенок в семье с непростой прежней семейной жизнью – и безумные 1990‐е.

Тяжеловесный Сева с его культом силы, брутальностью, в 19 лет наконец-то пробился в медицинский институт, поработав санитаром в отделении искусственной почки, охранником у какого-то попсового певца, массажистом, – но уже на первом курсе заболел и ушел в «академку». Дальше с полубандитами создал сомнительную коммерцию, появились деньги, которые он спускал столь же успешно, что и Коля. Время от времени с каждым из них случалась очередная беда – травмы, задержания, реальная возможность сесть в тюрьму или погибнуть. Коля, как правило, выкручивался сам, а Севу каждый раз приходилось спасать.

Как и все родители, мы считали, что они должны получить образование, но только в 26 лет сначала Сева, а потом и Коля хоть как-то взялись за ум и начали регулярно, причем довольно успешно учиться. Сева плюнул на медицинский, в котором дотянул до третьего курса, и начал учиться психологии. Думаю, для Коли это стало примером, иначе невозможно объяснить, почему он пошел в институт физкультуры. Наши дети прошли по краю. Всякие ужасы с ними еще происходили, хотя несколько реже. Мы с Юрой по-прежнему оставались настороже и держали удар.

Пока же пресловутые 1990‐е были еще только на подходе, хотя и до их наступления нельзя было сказать, что вокруг царила безмятежность и сплошная «легкость бытия». Тем не менее, эти времена Ольга Арсеньевна вспоминает с явным душевным трепетом:

Атмосфера нашей тогдашней жизни была наполнена любовью и взаимным восхищением. В те дни, когда Юра не ездил в мастерскую, он бесконечно говорил по телефону, расписывая многочисленным друзьям мои неисчислимые достоинства. Мы довольно часто с кем-то встречались – гости, культурные события, бухаринские вечера и так далее. И со всех сторон от симпатичных людей я слышала восхищенные отзывы в свой адрес, вроде того, что «вы спасли Юру! Это подвиг! Если бы не вы, он погиб!» По Москве пошли слухи, что я чуть ли не сама его оперировала. Юра хвастался мною, как ребенок. Иногда я пыталась объяснить, что все совсем не так, что я получила от него ничуть не меньше. Но это было бессмысленно, миф уже появился. Юра утверждал, что меня послал ему Бог, в которого он не верил.