Юрий Ларин. Живопись предельных состояний

В том же письме Валерий Фридрихович сообщил некоторые подробности достопамятной экскурсии: как Анна Михайловна поначалу не могла узнать те интерьеры, поскольку помещение было изрядно перестроено; как она, наконец, идентифицировала старый диван и шкаф, признав в них мебель из своего прежнего быта; как стала припоминать разные давние мелочи, преодолев внутреннюю напряженность.

Когда мы вышли на улицу из подъезда, – писал Валерий Писигин, – А. М. остановилась и облокотилась на стену. Я поначалу не придал этому значения. Просто стоял в стороне. Но она продолжала стоять. По-моему, рядом с водосточной трубой. Я подошел и увидел, что ее глаза стали красными и были полны слез. Я в первый и в последний раз видел ее плачущей.

– Тяжело, Анна Михайловна? – спросил я.

– А ты что, думаешь, мне легко? – довольно жестко ответила она. Мы еще немного постояли и пошли к арке и далее к выходу…

Она скончалась в возрасте 82 лет. В день ее похорон, 28 февраля 1996 года, писатель Юрий Карякин оставил запись в своем дневнике, где не только запечатлел отдельные эпизоды происходившего на панихиде, но и отразил на бумаге некоторые свои мысли и оценки. «Пожалуй, никогда еще в жизни моей не сходились в одной точке любимые и ненавистные мною линии жизни, лично моей, и любимые и ненавистные линии жизни других. Такого переплета, такой перемеси, такого родства и такого отторжения – и все это на шести-восьмичасовом пространстве – в моей жизни никогда не было», – написал он, в частности, едва вернувшись с Троекуровского кладбища.

Проникновенные слова сходу были найдены им для посмертного образа Анны Михайловны:

Удивительно! Абсолютно разные люди – Ахматова, Л. Чуковская и А. Бухарина. Смерть. Когда-нибудь на них и на нас будут смотреть будущие поколения… Надеюсь, что всех их поймут. Надеюсь, поймут точно. Идеология при смерти испаряется, как и спустя века. Что остается? Остается только духовное мужество. И в этом эти три разные женщины равны друг другу. Потому на душу этих женщин выпали такие тяжести и пытки. И как они их преодолели! Они люди совершенно разных идеологий. А что их роднит? Роднит их абсолютный нравственный слух, доброта. И каждый из нас, вспоминая о них, почему-то не может не сказать только одного – солнечность. Одолев все, они остались солнечными.

А завершил ту запись Юрий Федорович, который вообще-то всегда был причастен к политической жизни страны и придерживался весьма твердых позиций, вроде бы не характерной для себя, но явно искренней фразой:

Главная ошибка Бухарина в том, что он, мягкий по характеру человек (это лучшее, что можно сказать о человеке) пошел в политику, но слава Богу, что Юра Бухарин стал художником.

Глава 7«Я уже не боюсь ошибиться»