Юрий Ларин. Живопись предельных состояний

А Ольга Максакова отмечает: «Они постоянно спорили, но при этом были в довольно близких отношениях». В связи со Злотниковым она припомнила самый первый эпизод с его участием, которому была свидетельницей лично:

Меня Юрий Николаевич познакомил с ним на своей выставке в ЦДХ в 1989 году. Пока Юрий Николаевич общался с представителями музеев, Злотников водил меня от работы к работе, комментируя их – а надо сказать, что он был еще и сильным теоретиком искусства: «Вы же видите – Юра, конечно, очень талантливый художник. Но что значит – нет школы, передний план не прописан!» Потом мы шли через Крымский мост, и они друг с другом препирались – видимо, соперничая за мое внимание.

Та же Максакова рассказала о том, при каких обстоятельствах появилось живописное изображение Злотникова:

Он бывал на всех выставках Юрия Николаевича. Фотография, с которой написан портрет, – как раз с одной из выставок. Злотникова запечатлели в момент подготовки к выступлению, а Юрий Николаевич приметил эту фотографию позже – скорее всего, зимой, потому что зимой всегда был дефицит материала для работы, – и написал портрет.

Художники среди ларинских героев составляли, кажется, большинство (или близко к тому), что объяснимо: портретировал он не на заказ, а по внутренней склонности, и пребывание в профессиональной среде давало о себе знать, конечно, – персонажи часто брались именно оттуда. Причем не только из числа давних знакомых, уже состоявшихся живописцев, но и молодых. Неподдельный интерес к ним у Юрия Николаевича сохранялся и после завершения преподавательской карьеры. С некоторыми завязывалась настоящая дружба – в частности, Ларин ценил общение со своим бывшим студентом из Училища памяти 1905 года Евгением Коробейниковым.

Юрий Николаевич внимательно следил за его развитием как самостоятельного живописца, – вспоминает Ольга Максакова, – когда мог, ходил на выставки. Было интересно наблюдать, как они перемещаются от работы к работе, тихо перекидываясь немногими фразами. Женя тоже не упускал возможность прокомментировать новые работы Ларина, забегая в мастерскую. По мере сил он старался помогать физически: загрунтовать или натянуть холст на подрамник, подготовить что-то для выставки. Вообще-то всегда находились друзья-художники или соседи по мастерской, но Юрий Николаевич нередко звонил Жене: по-видимому, для него была важна не столько физическая помощь, сколько общение с человеком, разделявшим его отношение к живописи.

На портрете 1998 года Коробейников предстает человеком, погруженным в неотступные мысли – и, кажется, готовым вот-вот принять какое-то трудное для себя решение. Обычно Ларин усаживал своих моделей в кресло, но здесь герой помещен на аскетичный табурет, почти не видимый глазу. Табурет явно неудобный, однако портретируемому не до того, чтобы придавать значение такому пустяку. Он вообще не позирует, а будто пребывает наедине с экзистенцией. Этого эффекта автору достаточно: ничего другого, намеренно драматического, здесь нет.