Южная Африка. Прогулки на краю света

Учитывая тот факт, что вся экономика Южной Африки основана на золоте, а уровень жизни ее граждан определяется уровнем добычи золота, эта картина — чернокожие банту, в поте лица добывающие золотую руду, — может считаться самым важным и значительным зрелищем в Союзе. Ведь все, что мы видим наверху — автобусы и трамваи, блестящие автомобили и дорогие магазины на Элофф-стрит, великолепные пригороды и огромные особняки на Хоутон-Ридж, — напрямую зависит от готовности безвестных банту на полгода расстаться с солнцем и спуститься в темные недра земли, чтобы упорно трудиться и заработать денег на новую жену.

Какой разительный контраст представляют собой различные периоды жизни банту: большую часть времени мужчины проводят в полной праздности (напомню, что практически вся работа в деревне выполняется женщинами), зато несколько месяцев в году они трудятся, как проклятые, на золотых приисках Йоханнесбурга. Рассказывают, будто один из первых девизов голландцев, который усвоили готтентоты, звучал следующим образом: «Не соберешь дров — не получишь обеда». Можно сказать, что в современной жизни банту действует тот же принцип: «Не накопаешь золота — не получишь жену».

И еще мне пришло в голову: если вспомнить, как развивалась в девятнадцатом веке английская угольная промышленность, какое ужасное зрелище представляли собой горняцкие деревни Южного Уэльса и Ланкашира, придется признать, что Южная Африка гораздо цивилизованнее проходит аналогичный этап экономического развития. В рамках утвердившейся системы сезонного труда горнодобывающие компании проявляют отменную заботу о своих чернокожих рабочих. Они обеспечивают их жильем, питанием и медицинским уходом. Они оплачивают их труд — может, не так высоко, как оплачивали бы белых шахтеров, но тем не менее вполне достаточно, чтобы ежегодно привлекать все новые армии добровольцев. Глядя на чернокожих рабочих в забое, я вспоминал, какое жалкое зрелище представляли их соплеменники в Пиммвилле и Софиатауне — оторванные от своего племени и заброшенные на землю белых, они вели бесцельное и бессмысленное существование. Хвала Господу, подумалось мне, что хоть эти черные парни вернутся в родные деревни и не будут страдать от процесса разложения традиционно-племенного африканского общества.

Тем временем стало нестерпимо жарко. Пот катился с нас градом, как если бы мы находились в турецкой бане. Одинаковые ручейки пота сбегали по белым и по черным лицам. Наши рабочие комбинезоны промокли и липли к телу. В подобном состоянии я был решительно неспособен воспринимать тот поток сведений, который обрушил на меня мой экскурсовод. Вместо того я думал, что женщины банту должны чувствовать себя польщенными. Ведь ни в каком другом народе мужчинам не приходится так тяжко трудиться, чтобы завоевать женщину! А еще я думал о том, что золото, чей блеск имеет неотразимую власть над человечеством, на стадии добычи выглядит куда менее привлекательно, чем тог же каменный уголь. Во всяком случае кусочек угля блестит куда ярче, нежели здешняя рудная жила.

Я попытался выяснить у двоих «отпускников», много ли они скопили денег и хотят ли поскорее вернуться домой. Напрасный труд! С таким же успехом я мог бы добиваться четкого и ясного ответа от Дельфийского оракула. Все, что мне удалось услышать, сводилось к привычному: «Да, баас!»

Лишь поднявшись на поверхность и перейдя на очистительный завод, я наконец сумел впервые за этот день увидеть блеск золота. Мне показали (и даже дали подержать) золотой кирпич! Формой и размерами он напоминал обычный кирпич, но был необыкновенно тяжелым и стоил семь с половиной тысяч фунтов.

Я удивился, узнав, какое ничтожное количество золота содержится в тонне руды. Возьмите тонну скального грунта, перемелите ее в порошок, промойте над наклонной ребристой поверхностью, соберите остаток и поместите в специальные резервуары, отправьте на очистку; то немногое, что останется, подвергните химическому воздействию — и вот тогда вы наконец получите вожделенное золото. От целой тонны руды останется кусочек, чуть меньше брючной пуговицы! А чтобы выплавить такой кирпич, какой я видел, требуется приблизительно три тысячи семьсот тонн золотоносной породы.