Южная Африка. Прогулки на краю света

Южной Африки и министерство иностранных дел страны. Глядя на этот грандиозный архитектурный монумент, я думал: что ни говори, а у Сесила Родса было невероятное чутье на таланты. Никакие денежные инвестиции не принесли ему столь щедрых дивидендов, как те деньги, что он потратил на стажировку молодого Герберта Бейкера в Греции и Италии. Великолепные здания (как общественные, так и частные), воздвигнутые сэром Гербертом по всему Союзу, являются лучшим доказательством прозорливости Родса. И нигде это плодотворное сотрудничество не дало столь масштабных и впечатляющих результатов, как в Претории.

Два огромных крыла соединяются посередине постройкой, которая представляет собой не что иное, как открытый греческий театр. Великолепный замысел! К тому же он прекрасно соответствует местному ландшафту и климатическими особенностям. Чем дольше я рассматривал творение сэра Герберта Бейкера, тем больше проникался его гениальностью. Обладая великолепным чувством пространства, он сумел максимально использовать особенности южноафриканской атмосферы с ее прозрачным и шелковистым воздухом, которым я не уставал восхищаться с тех пор, как выехал из Кейптауна. На мой взгляд, Здание Союза — наиболее удачная попытка архитектора приблизиться к Парфенону.

Сам Бейкер в своем труде «Архитектура и личности» вспоминает, что вначале центральная часть здания (та самая, в виде амфитеатра) вызвала массу нареканий. «Однако жизнь доказала целесообразность такого решения, — пишет он, — когда огромная толпа собралась, чтобы приветствовать Питера Боту, вернувшегося из своего завоевательного похода в Юго-Западную Африку. И вторая такая оказия случилась, когда фельдмаршал Смэтс возвратился после долгой кампании в Восточной Африке. По словам Смэтса, он обращался к восьми тысячам человек, и все отлично его слышали».

И разве не оказалось такое открытое место для массовых собраний пророческим предвидением, — пишет сэр Герберт, — в свете усовершенствования громкоговорителей, позволивших восстановить античную традицию народных лидеров лично обращаться к народу?

Как я уже говорил, Здание Союза располагается на возвышенности. Земля спускается вниз террасами, на которых разбиты роскошные цветочные клумбы. Посреди них стоит памятник, который является копией делвиллвудского Военного мемориала (вторая такая же копия находится в Кейптаунских садах). Признаться, когда я впервые увидел кейптаунский памятник, то не проникся его символикой. Однако мне объяснили, что две мужские фигуры, соединившие руки на спине жеребца, представляют собой обобщенные образы африканера и британца, а сам жеребец — это конь войны. Таким образом, весь памятник символизируют совместное укрощение двумя нациями духа войны.

Над Братьями-Близнецами имеются два свободных пьедестала, — пишет Бейкер. — Для кого они предназначены? Для «Ромула» и «Рема» или для Боты и Смэтса, которые оба — хоть и были в прошлом врагами англичан — в годы войны отправились сражаться в армии Содружества, защищая безопасность мира и цивилизации.

7

Дом президента Крюгера в Претории — один из интереснейших музеев страны. За прошедшие полвека здесь ничто не изменилось, а потому посетителей охватывает жутковатое чувство, что хозяева дома ненадолго отлучились, но могут вернуться в любую минуту. Миссис Крюгер наверняка бы ужаснулась, увидев пыль на занавесках. Зато оом

Пауль был бы доволен: ведь его любимое кресло находится на прежнем месте, как и вместительная медная плевательница и драгоценная коллекция трубок.

Хранители музея приложили немало усилий, чтобы сохранить атмосферу тех времен, когда президент Крюгер — старый носитель соломоновой мудрости — сидел на веранде промеж двух мраморных львов, подаренных ему Барни Барнато. Кстати, Барнато был одним из немногих англичан, к которым Крюгер относился с симпатией. Родса он недолюбливал и ему не доверял, а вот хитрый Барнато сумел найти подход к старику. По словам самого Крюгера, «когда мистеру Барнато что-то надо от меня, он всегда приходит в гости, мы садимся и обсуждаем».

Вот пример человеческой необъективности! Старик с возмущением отверг парочку живых львов, которых Сесил Родс прислал ему из своего зоопарка в Хрут-Скер (а ведь это был дар от чистого сердца), но сохранил мраморных львов Барни Барнато. Животные эти проливают любопытный свет на взаимоотношения двух мужчин, ничем не похожих друг на друга, кроме одного — уныния и разочарования, которое им пришлось испытать в конце жизни.