Иван Грозный. Начало пути. Очерки русской истории 30–40-х годов XVI века

Стремлению Василия вступить в брак как можно скорее не помешала ни тяжелая болезнь отца, ни начавшийся с избиения русских купцов в Казани острейший политический кризис в отношениях Москвы и Казани, вылившийся, в конечном итоге, в русско-казанскую войну[135]. Избранницей Василия (вопреки ожидания хитрого грека Траханиота) оказалась Соломония (Соломонида) Сабурова, дочь Ю.К. Сабурова, выходца из старой московской служилой семьи, известной еще с начала XIV в., но, как отмечал А.А. Зимин, из-за своих новгородских и удельных связей не сумевшей сделать блестящую карьеру при дворе великого князя[136]. Очевидно, что выбор Василия был продиктован в самом деле красотой и характером невесты, а не какими-то иными соображениями (как писал в 1525 г. итальянский гуманист П. Иовий Новокомский, епископ Ночерский, со слов своего информатора русского посла Д. Герасимова, жена великого князя была украшена всеми женскими добродетелями[137]). В пользу этого предположения говорит и тот факт, что отец невесты стал окольничим лишь в 1509 г. и так и не стал боярином до самой своей смерти в 1511/12 г.

Увы, этот брак оказался несчастливым. Процитируем снова Ф. да Колло – итальянец писал, что «в то время как я вел переговоры у Его Светлости по поводу вышеупомянутого соглашения о мире от имени Его Императорского Величества (напомним, что переговоры проходили спустя 13 лет после того, как состоялась свадьба. – В. П.), княгиня, к своему несчастью, не забеременела еще и потому не пользовалась тою репутациею и уважением, каковые ей полагались бы»[138]. Несмотря на все старания, детей у царственной четы не было – ни регулярные паломничества по монастырям и святым местам, ни щедрые дары церкви не давали страстно желаемого и Василием, и Соломонией результата. Между тем ситуация в стране накалялась. «Василий III был женат уже почти 20 лет. А детей не было. В обычных землях это трагедия. В великокняжеской – катастрофа», – писал автор биографии Василия III А.И. Филюшкин[139]. Практически все историки сходятся на том, что отсутствие наследника в семье великого князя могло привести к новой смуте и разорению Русской земли, к сварам между братьями Василия III, обострению борьбы за власть и влияние на нового монарха между боярскими кланами и группировками при дворе. Проблема «неплодия» великой княгини к началу 20-х гг. XVI в. приобрела ярко выраженный политический характер.

Сам Василий III держался на первых порах стойко, хотя, несомненно, мрачные мысли о будущем несчастного, на первых порах казавшегося таким безоблачным и светлым, брака не могли не посещать его. И все же его терпение постепенно подходило к концу. Неизвестный псковский книжник, составитель Псковской 1-й летописи, под 7031 (1522/1523) годом записал, что великий князь, совершая традиционный объезд своих владений, «возревше на небо и видев гнездо птиче на древе, и сотвори плач и рыдание велико, в себе глаголющее: люто мне, кому оуподоблюся аз; не оуподобихся ни птицам небесным, яко птицы небесныи плодовити суть, ни звереи земным, яко звери земнии плодовити суть, не оуподобихся аз инкому же, ни водам, яко же воды сиа плодовити суть, волны бо их утешающа и рыбы их глумящееся; и посмотря на землю и глаголя: Господи, не оуподобихся аз на земли сеи, яко и земля приносит плоды своя на всяко время». По возвращении же в столицу, продолжал дальше свое повествование летописец, Василий «начаша думати со своими боярами» о своем несчастьи, «нача с плачем говорити к бояром: кому по мне царствовати на Роуской земли, и во всех градех моих и приделех: братьи ли дам, ино братья своих оуделов не оумеют устраивати». Бояре же на плаоч государя ответствовали, что-де «неплодную смоковницоу посекают т измещут из винограда»[140].