«ИВАН СУСАНИН» 1812 ГОДА.

Когда жители г. Белого переполошились из-за намерения Дибича отступить ко Ржеву, Коленов упросил хорунжих Белоусова и Ионова сделать поиск, чтобы открыть неприятеля и, если удастся, отклонить его нападение от Белого. Эти офицеры с 30 казаками и несколькими помещиками «отправились к г. Духовщине и по пути узнали, что неприятель, в числе 500 человек, действительно подходил к границам Бельского уезда, но без артиллерии. Этот отряд был отведен сметливыми бельскими крестьянами и оставил свое намерение сделать нападение на г. Белый». 12/24 октября Чернозубов донёс Иловайскому: «Сейчас получил я от исправника Сычевскаго округа Богуславскаго известие, что неприятеля ни в г. Белом, ни в уезде онаго нет; исправник же Бельскаго округа уведомил его, что французы в числе 700 ч. приблизились Бельскаго уезда до д. Новоселок, но услышав от жителей, что в городе расположено 7 полков, стремительно ретировался в Духовщину, от куда оне приходили; 40 казаков отряда подполк. Дибича преследовали их 10 в.». «Судя по сему донесению, — заключил Иловайский, — что показание подполк. Дибича оказалось неверным и партии ген. Виктора посланы были из Духовщины для фуражировки.[8]

Невозможно точно сказать, что это были за неприятельские войска. В то время дивизии 9-го корпуса располагались в Смоленске, Бабиновичах, Мстиславле, и 8/20 октября они получили приказ выступить в Витебск и Оршу, на помощь группировке Л. Сен-Сира. Возможно, появление этого загадочного отряда за Духовщиной связано с тем, что К. Виктор в то время формировал в Смоленске дивизию Л. Барагэ д'Ильера и собирал для неё транспортные средства.[9] В бумагах Виктора, опубликованных Ж. Фабри, и в других французских источниках ответа на этот вопрос мы так и не нашли.

Через 14 лет после войны А. Елоховский писал, что к Белому были отряжены от неприятеля несколько батальонов, но, не дойдя до города 36 вёрст, они возвратились, «может быть, не надеясь взять Белаго, или получив повеление следовать в другое место. Но в Бельском уезде относят защищение города Белаго крестьянину деревни Новоселок Семену, попавшемуся тогда в неприятельския руки. Когда его спрашивали, не был ли он в городе? — «Только что приехал», — равнодушно отвечал поселянин. «Есть ли там русское войско?» — «Много, очень много: пятьдесят полков и все казаков». Его стали истязать. Крестьянин от побоев начал убавлять число и наконец остановился на десяти полках и никак не согласился уменьшить. Хвала и благодарность доброму поселянину, ежели подлинно от угроз его неприятель не нес далее грабительнаго своего оружия!». Заметим, что историк признает сказанное слухом, а крестьянин фамилии не имеет. Спустя ещё 36 лет, другой историк сообщал следующее: «Неприятельский отряд дошел до деревни Новоселки и здесь захватил крестьянина Семена Силаева (70 лет от роду); от него-то французы потребовали, чтобы он указал им путь на город Белый... По сохранившемуся преданию, на вопрос неприятеля: есть ли в г. Белом войска и сколько их, Силаев отвечал, что в г. Белом собрано 700 казачьих полков» (!). Заметим, что уже после этого ответа можно было понять, что у старца не всё в порядке с головой, и что нет смысла его допрашивать, но, согласно преданию, «начальник отряда, видя ложный ответ, начал допрашивать Силаева с насилием; тогда он ответил, что сказал ложь от страха, но что в действительности в Белом 20 полков казаков, все они готовы пуститься, а город и подступы к нему укреплены. И этот ответ не удовлетворил французов, но Силаев стоял на своем». Ему угрожали расстрелом, но он продолжал уверять, что дорога к г. Белому непроходима из-за болот, что в лесах сделаны засеки, которые охраняют русские войска. Французы хотели пройти через д. Чечаты, но Силаев заявил, что и эта дорога завалена и охраняется войсками и ополчением. После этого неприятель отступил, сломав за собою мосты. Вскоре после этого подоспели казаки под командой Белоусова и Ионова; они бросились преследовать врага по направлении к Духовщине. В завязавшемся бою донцы взяли пленных и трофеи.[10] Как видим, наш герой обретает фамилию и возраст, однако и эта версия не даёт права сравнивать Силаева с Сусаниным, ибо он никуда врагов не заманивал, а, напротив, отговаривал их идти в непроходимые места.