Иван Великий. Первый «Государь всея Руси»

Между тем в ставке Улу-Мухаммеда происходили важные события. В конце августа торжествующий хан выступил из Нижнего Новгорода и пошел со всей своей ордой к Курмышу на реку Суру, поближе к своей новой столице Казани. Хан вез с собой пленников – великого князя Василия и Михаила Верейского. Шли, видимо, переговоры с Василием, и эти переговоры не удовлетворяли хана. Пленник оказался неуступчив. Тогда Улу-Мухаммед обратился к его сопернику, Шемяке. В Углич отправился ханский посол Бигич.

Посол Улу-Мухаммеда был торжественно встречен Шемякой. Приняв большую «честь» от углицкого князя, Бигич возвращался к своему повелителю в сопровождении посла Шемяки, дьяка Федора Дубенского. Соглашение в принципе состоялось – Дмитрий Юрьевич готов был на все, чтобы помешать своему двоюродному брату вернуться на великокняжеский стол. На Русскую землю готова была петля еще одного ига – казанского.

Но и великий князь Василий сумел оценить обстановку и вовремя пойти на уступки хану. Из двух зол приходилось выбирать меньшее. Василий вынужден был в конце концов согласиться на «окуп, сколько может» – выплату контрибуции, размеры которой предстояло еще установить. С этим обещанием 1 октября, в день почитаемого праздника Покрова, великий князь Василий выехал из Курмыша на родину. Для обеспечения сбора «окупа» с ним отправились многочисленные ханские «послы» – целый воинский контингент.

В самый день отъезда великого князя из плена, под утро, «потрясеся град Москва. Кремль, и посад весь и храмы поколебашася». Проснувшиеся люди «во мнози скорби беша и живота отчаявшеся». Редчайшее для Москвы землетрясение стало как бы предвестием грядущих грозных бед[50].

Тяжелое время предстояло Русской земле – к обычному ордынскому «выходу» теперь должны были добавиться огромные платежи в пользу казанского хана… Разумеется, эта новая дань всей тяжестью должна была лечь на плечи крестьянина и посадского человека, кормильцев и строителей Русской земли. Такова была страшная расплата за опрометчивую, преждевременную атаку на поле под Суздалем. Тяжелой ценой выкупала Русь тактическую ошибку великого князя. Тяжелую цену платила за сохранение великокняжеской традиции, за сохранение первенства Москвы.

А в Москве ждали своего великого князя. С радостной вестью от Василия, «что царь его пожаловал, отпустил на великое княжение», примчался в столицу молодой Андрей Плещеев. Долговременное иго приучило радоваться ханской «милости»…

26 октября великий князь наконец прибыл в Переяславль. Здесь его торжественно встречали семья, бояре, весь великокняжеский двор. Княжич Иван с братом тоже присутствовали на этом торжестве, купленном столь дорогой ценой.

Наступила зима. По Руси ползли тревожные слухи. Суздальское пленение и Курмышский окуп не могли не нанести удара по личному авторитету Василия Васильевича. Шемяка начал плести сеть интриги. Еще до возвращения Василия Васильевича из плена он заключил союз с суздальскими князьями – злейшими врагами Москвы. В конце XIV века великий князь Василий Дмитриевич, искусный дипломат, добился от хана Тохтамыша ярлыка на Нижний Новгород, входивший до этого в удел суздальских князей. Потомки Бориса Константиновича Нижегородского не простили ему этого. Даниил Борисович навел ордынцев на Владимир – стольный город Руси был разграблен и сожжен в 1411 году, второй раз после Батыя. Борьбу за независимость своих уделов продолжало и следующее поколение суздальских князей – внучатые племянники Бориса. С ними-то и заключил договор Дмитрий Юрьевич, готовясь к решительной борьбе за московский стол. Он отдал им Суздаль, Нижний Новгород, Городец и Вятку, признал за ними право самостоятельных сношений с Ордой. В обмен на это суздальские князья должны были признать его старшинство, т. е. великокняжескую власть[51]. Шемяка не скупился – в поисках союзников щедрой рукой отдавал то, что приобреталось Москвой десятилетиями трудной дипломатической и военной борьбы.

Еще более важным был для Шемяки союз с князем Иваном Андреевичем Можайским. Он убедил князя Ивана, что Василий обещал отдать Москву и все московские города хану, а сам решил стать тверским князем. Об этом было сообщено и Борису Тверскому – он тоже примкнул к антивеликокняжеской коалиции. Бояре, и гости (верхушка купечества), «и от чернецов» – довольно широкий круг лиц был втянут в заговор Шемяки.