Иван Великий. Первый «Государь всея Руси»

Крупный конфликт вспыхнул в Кириллово-Белозерском монастыре. Тамошние старцы во главе с игуменом Нифонтом отказались подчиняться Ростовскому архиепископу Вассиану. Старцев поддержал белозерский князь Михаил Андреевич, для которого монастырь был не только источником доходов, но и сильным вассалом – союзником с большим нравственным авторитетом. И старцы, и князь ссылались на старину – монастырь всегда подчинялся власти белозерских князей. Митрополит Геронтий оказался на стороне удельного князя. Великий князь пригрозил церковным собором и низложением Геронтия. Только тогда митрополит пошел на уступки. Кириллов монастырь перешел в ведение архиепископа[153].

Все эти конфликты далеко не случайны. Феодальная Церковь, институт консервативный по самой своей природе, болезненно воспринимала усиление великой княжеской власти, установление великодержавных порядков, свое подчинение государственной власти. Насаждаемые Иваном Васильевичем порядки грозили не только имуществу, но и авторитету церковной иерархии. Оппозиция церковных верхов смыкалась с удельно-княжеской. Сторонники уходящей, но еще живой старины готовы были упорно отстаивать свои позиции.

Стояние на Угре

Как сообщает московский летописец, во вторник, 26 октября 1479 года, «князь великий Иван Васильевич всея Руси пошел в отчину свою в Великий Новгород миром». Прибыв в город 2 декабря, он остановился не на Городище, обычной своей резиденции, а в самом городе, в Славенском конце. Жители этого конца традиционно были наиболее лояльны по отношению к великокняжеской власти. Здесь он принял делегацию псковичей с обычными изъявлениями верности.

Решающие события развернулись позднее. 19 января 1480 года великий князь «изыма архиепископа… в коромоле его». 24 января Феофил был под стражей отправлен в Москву и заточен в Чудовом монастыре. По сообщению Типографской летописи, ведшейся при дворе Ростовского архиепископа, «не хотяще бо той владыка, чтобы Новгород был за великим князем, но за королем или за иным государем». Летописец объясняет и причину этой «коромолы»: «владыка нелюбие держаше» на великого князя «про то», что он «коли первые взял Новгород, тогда изыма у новгородского владыки половину волостей и сел, и у всех монастырей»[154]. В своей «коромоле» Феофил был не одинок. Летописи глухо сообщают и о других опалах.

В начале 1470-х годов Феофил, как мы знаем, возглавлял умеренную группировку новгородских бояр, стремившихся к компромиссу с Москвой. Но последующие события, и особенно грозное «Троицкое стояние», развеяли иллюзии этой части боярства. Великий князь хотел не соглашения с боярами, а полного их подчинения власти Русского государства, ликвидации их политического и экономического могущества. Особенное значение в глазах архиепископа имела, конечно, конфискация церковных земель. Не приходится удивляться, что из сторонников великого князя Феофил со своими единомышленниками превратились в его врагов.

Взятие под стражу архиепископа сопровождалось конфискацией имущества Софийского дома. Речь шла не просто о наказании изменника. Речь шла об уничтожении особого значения и власти архиепископской кафедры в Новгороде – идейного центра боярской оппозиции. Борьба с олигархией не могла остановиться на полпути – она все больше перерастала в борьбу против ее социальных и экономических корней. В январе 1480 года, во время «Славенского стояния», в этой борьбе был сделан новый важный шаг.

Именно сведения о заговоре Феофила и его сторонников и были, вероятно, причиной, заставившей великого князя совершить новый «поход миром».

Феофил был еще на свободе, еще шел розыск о «коромоле», как произошли не менее важные события. 1 января «пригони изгоном немцы на крестном целовании, местеровы люди да арцбыскупли, да Вышегородок взяли». Впервые за 17 лет Орден напал на русские земли – началась его война против Пскова. Немцы сожгли городскую стену и церковь Бориса и Глеба, «а мужей и жен и деток малых мечи иссекли».

Под звон вечевого колокола «вольные мужи псковичи, отчина великого князя», стали собираться в поход на защиту Русской земли. 20 января орденские войска появились под стенами Гдова, осадили город и обстреляли его из пушек. Гдов взять им не удалось, но они сожгли посад и разорили волости.

В Новгород к великому князю помчались псковские гонцы с просьбой о помощи. Воевода князь Андрей Никитич Ноготь Оболенский во главе великокняжеских войск соединился с псковичами. Русские взяли укрепление Омовжу на Чудском озере (при устье р. Эмбах) и дошли до Юрьева. Однако, простояв под Юрьевом один день, московский воевода неожиданно для псковичей повернул обратно и быстро вывел свои войска из Псковской земли. Напрасно посылали псковичи ему вдогонку своих посадников «бити челом, чтобы воротился взад ко Пскову». Впервые за 20 лет своего подчинения Москве Господин Псков оказался один на один с нарастающей орденской агрессией. 25 февраля ободренные немцы напали на Изборск[155]. Война на северо-западном рубеже Русской земли разгоралась.