Иван Великий. Первый «Государь всея Руси»

Сама по себе «ересь» была, по-видимому, разновидностью рационалистического церковного вольнодумства, охватившего всю Европу в канун Реформации, на переломе от Средних веков к Новому времени. Но позиция великого князя Ивана Васильевича весьма многозначительна. Видимо, «еретики» ему импонировали своей борьбой против клерикального консерватизма. Сам великий князь был в достаточной мере «вольнодумцем». Ведь он посягал на освященные веками устои церковной организации – на ее независимость от светской власти, на неприкосновенность церковного имущества. И к святительскому сану он относился без должного почтения. Совсем недавно, зимой 1487/88 года, в Москве били кнутом на торгу архимандрита Чудова монастыря (летописец деликатно не называет его имени) за подделку грамоты покойного князя Андрея Меньшого. Вольнодумцы (и даже еретики, с точки зрения воинствующих клерикалов) были и в ближайшем окружении великого князя, например дьяк Федор Курицын, глава Посольского ведомства. Не разделяя, по всей вероятности, взгляды «еретиков», за которые их обвиняли (а может быть, и не веря этим обвинениям), великий князь постарался смягчить их участь. Наиболее опасного врага он видел не в вольнодумцах, а в консерваторах-клерикалах.

Борьба с клерикальной оппозицией из года в год обострялась. Становилось все более ясным, что политическая программа великого князя включает секуляризацию церковных земель – полную или по крайней мере частичную. Первые шаги в этом направлении были сделаны еще в 1478 году, во время «Троицкого стояния». Явно усиливалось и вмешательство великого князя в церковные дела. По существу, назревал вопрос о крупной церковной реформе.

Такая перспектива не могла найти сочувствие даже у наиболее лояльных иерархов, таких как покойный архиепископ Ростовский Вассиан и ставленник великого князя архиепископ Новгородский Геннадий. В лице Иосифа, игумена Волоколамского монастыря, защитники церковной старины, неприкосновенности вековых политических, экономических и идеологических устоев нашли талантливого и энергичного проповедника. Но и у великого князя нашлись сторонники в церковно-монастырской среде. Они выступали против монастырского «стяжания» с морально-нравственных позиций. Кроме игумена Паисия таким «нестяжателем» оказался Нил Сорский – старец одного из северных монастырей. Он проповедовал нравственное самоусовершенствование монахов, «умную» (духовную, а не формальную) молитву, призывал иноков в соответствии с апостольскими текстами питаться от трудов рук своих. В отличие от Геннадия и Иосифа, настаивавших на жесточайшей расправе с «еретиками», Нил предлагал путь их «перевоспитания» – нравственного исправления.

Разумеется, Нил был весьма далек от теоретических исканий «еретиков». Но, оставаясь полностью в лоне Православной церкви, он являл собой совсем другой тип церковного деятеля, чем властный, честолюбивый игумен Иосиф. Гуманный, вдумчивый Нил вовсе не был политиком. Однако его отрицательное отношение к церковному «стяжанию» как нельзя более отвечало задачам политики великого князя. В еще большей мере, чем «еретики», он привлекал симпатии Ивана Васильевича и – сознательно или бессознательно – был его фактическим союзником в борьбе против воинствующего клерикального консерватизма.

Приближался 7000 год по старому летосчислению – предполагаемый «конец мира». Этого конца ждали повсюду в Европе. По католическим городам ходили толпы призывающих к последнему покаянию перед неминуемо грядущим Страшным судом. В просвещенной Флоренции раздавались мрачные проповеди неистового Савонаролы. Древняя пасхалия была доведена только до 7000 года – дальше она, как полагали составители, будет не нужна…

Митрополит Зосима оказался более дальновидным. Под его руководством была составлена новая пасхалия и разослана по русским церквам. В немедленный конец света митрополит не верил. Но на кафедре ему удержаться не удалось.

17 мая 1494 года Зосима «остави митрополию не своей волею». Оказалось, что составитель новой пасхалии «непомерно пития держашеся и о церкви Божий не радяше»[207]. Этому нельзя не подивиться. Ведь Зосима еще недавно был архимандритом и считался достойнейшим из кандидатов на митрополичий престол. Когда же это он успел пристраститься к «непомерному питию»? Загадка разъясняется, когда узнаем, что противники митрополита обвиняли его в ереси. Клерикальная оппозиция не простила ставленнику великого князя мягкого приговора новгородским «еретикам». Под давлением консервативных иерархов митрополиту пришлось оставить кафедру.

Клерикальная оппозиция продемонстрировала свою силу. Но это было ее пирровой победой. Митрополитом стал Симон – игумен Троицкого монастыря, того самого, который еще недавно выступил против игумена Паисия. Новый митрополит просто-напросто боялся великого князя и ни в чем не смел ему перечить. Воинствующие клерикалы обманулись в своих ожиданиях. Вопрос о церковной реформе продолжал оставаться весьма актуальным.