Из дальних лет. Воспоминания. Том второй

«Вот я и в Петербурге, друг мой, приехал на рассвете. Видел Новгород, видел Волхов, все стихло и стало ручьем великого моря. Верст за сто от Петербурга — пустыня, леса, болота, деревень почти нет, одни ямские дворы; холодно, пасмурно, сыро, и вдруг — громада зданий, прекрасные улицы, каналы, корабли, паровозы, монументы, войско — все это помноженное само на себя, — вот Петербург…

Прокатился по железной дороге в Царское Село и Павловск. Сначала дико, потом дремал под вечерок. Удобств много. Теперь ты спокойна, я не поеду больше, чтобы ты не тревожилась.

Был у книгопродавцев. С министром надеюсь видеться завтра. Вадим».

Цель поездки Вадима в Петербург была, кроме литературных планов, представить министру внутренних дел «Очерки России» и через Константина Ивановича Арсеньева напомнить в том же министерстве, где он считался на службе, об обещанном ему первом открывшемся штатном месте чиновника особых поручений при министре.

«Вчера обедал у Александра, — писал мне Вадим 11 октября, — и условились повторять это каждый день. Он живет с Сережей Львицким, платит за квартиру 2500 рублей, 100 рублей за воду и почти столько же, чтобы носили им дрова на третий этаж; но не думай, чтобы этот этаж был слишком высок; есть и четвертый, и пятый, и шестой. Комнаты высоки и так отделаны, как немного в лучших московских домах. Был и у Алексея Николаевича Савича. Он здесь профессором и все тот же, только еще больше отделился от людей; была бы на небе одна звезда, да на земле на чем стоять, так для него и довольно. Вадим»³.

Письмо это, по-видимому, писано из квартиры Александра; в конце прибавлено было им:

«Ну вот, Вадим и в Питере, и мы с ним по-прежнему толкуем да толкуем, и между прочим вспоминаем вас и деток. Что Корчева? некогда мы с вами переписывались беспрестанно, и именно когда еще, во времена допотопные, вы жили дома, а я был полуребенком и полуюношей. Остальное, вероятно, все написал вам Вадим. Остается только обнять вас и малюток, передать дружеский поцелуй от Наташи и подписаться — Александр».

В Петербурге дела Вадима шли успешно. Был у Арсеньева, представлялся министру, везде приняли хорошо. «Все чаявшие видеть министра и говорить с ним, — писал Вадим, — были со звездами, а я один с „Очерками России“». Министр поручил Арсеньеву сделать представление о Вадиме. Арсеньев немедленно с участием принялся за дело. Спустя неделю Вадиму место было обещано в непродолжительном времени; сверх того, дано предписание заведовать составлением статистических сведений о Московской губернии, казенная подорожная и награда за прежде представленные им статистические сведения о Таврической губернии[98].

С известными литераторами того времени он видался почти со всеми. Греч предлагал ему участвовать в журнале, который предполагал издавать с нового года вместе с Кукольником, Полевым и другими; обещал все статьи его принимать с платою по сто пятьдесят рублей за лист ассигнациями^{4}. Александр уговаривал его писать в «Отечественные записки». С Александром Вадим видался каждый день, их прежние интимные отношения восстановились; они вместе проводили вечера, вместе осматривали Эрмитаж, вместе в театре восхищались танцами Тальони и видались с А. Н. Савичем и Белинским.

В ноябре Вадим возвратился в Корчеву, откуда через несколько дней, по зимнему пути, уехали мы в Москву.