Из дальних лет. Воспоминания. Том второй

В ложе «Петра к истине», «Peter zur Wahrheit», подведомственной «Астрее», к которой принадлежал и граф Ф. П. Толстой, главным мастером был директор Обуховской больницы, доктор медицины, статский советник Еллизен, бескорыстный, добродетельнейший ученый, помогавший многочисленным семействам, находившимся в крайности.

«Я вступил, — сказано в „Записках“ графа Ф. П. Толстого, — как и все посвящавшиеся в масоны, — учеником; а через два месяца был возведен в звание мастера и избран в церемониймейстеры ложи; затем вскоре был сделан первым надзирателем этой ложи; далее последовательно получал все высшие степени масонства, то есть: обе степени шотландских лож, ложи тамплиеров, Rose croix[126] и других.

В нашей ложе работы производились на немецком языке, так же как и в ложе „Елисаветы к добродетели“, в которой мастером стула был камер-юнкер Ланской, человек обыкновенного ума. В ложе под названием „Меч“ работы шли на языке французском; в ней мастером стула был тоже молодой придворный человек, лет двадцати восьми, граф Вьельгорский 2-й. Вьельгорских было два брата, оба камер-юнкеры; они были очень хорошо приняты при дворе, но, кроме камер-юнкерства, не занимали никаких должностей. Старший из них, мастер ложи „Меча“, занимался музыкой и пел на домашних вечерах во дворце. Меньшой, также при дворе, играл на виолончеле.

Обе эти ложи были наполнены людьми знатными и богатыми.

Главная ложа российского масонства, под названием „Главная ложа Астрея“, находилась в Петербурге; первым мастером этой ложи был граф Мусин-Пушкин, а я состоял наместным мастером. В другие должности по масонским работам и управлениям этой ложи выбирались мастерами стульев и должностными членами личности из всех существующих здешних лож. В должностные члены „Астреи“ избрано было больше всего из ложи „Peter zur Wahrheit“, так как она изобиловала более всех других серьезными, образованными, дельными людьми. Все русские, получившие хорошее образование, предпочтительно вступали в эту ложу.

Исполнялись ли у нас и во всех других ложах с равным рвением и деятельностию главнейшие работы масонов—„распространение всеобщего, истинного образования души и ума“ — это под большим сомнением. Разве в Швеции, где масонство держится еще в том же положении, в каком оно составилось и действовало к истинному благу человечества, но в наших ложах так можно поручиться, что, кроме ложи „Peter zur Wahrheit“, в других ложах многие из собратий даже не знали, в чем и состоят настоящие работы масонов, и думали, что все таинство масонства заключается в аллегорических действиях, производимых в заседаниях лож.

В нашей ложе находилось почти наполовину русских, из которых многие плохо говорили по-немецки, а работы производились в ней на этом языке, почему и положено было нами, с разрешения великой ложи „Астреи“, отделиться от ложи „Peter zur Wahrheit“ и составить особую ложу под названием „Избранного Михаила“, в которой масонские работы должны были происходить по ритуалам ложи „Peter zur Wahrheit“, только на русском языке. Получив диплом от великой ложи „Астреи“ на организование сказанной ложи „Избранного Михаила“, в 1815 году приступлено было к избранию мастера стула этой ложи, которым и был избран я; затем выбраны были все должностные братии. Наместным мастером выбран был полковник главного штаба Данилевский; оратором — полковник Федор Николаевич Глинка, адъютант военного генерал-губернатора Милорадовича, секретарем — Николай Иванович Греч, издатель журнала „Сын отечества“; казначеем — Николай Иванович Кусов, первой гильдии купец; церемониймейстером — Александр Иванович Уваров; первым надзирателем — Алексей Иванович Кусов; вторым надзирателем — купец Толченов.

Немедленно по избрании должностных членов приступлено было к отысканию квартиры для ложи и нанят был бельэтаж в угловом доме на углу Адмиралтейской площади и Невского проспекта, против трактира „Лондон“.