Из дальних лет. Воспоминания. Том второй

Для рассмотрения ревизии Стрекалова был высочайше учрежден комитет. Результатом комитета было высочайшее повеление 1827 года 16 апреля о закрытии комиссии сооружения храма и отдача членов комиссии под суд московской уголовной палаты.

Присланные из Петербурга чиновники контроля, больше по догадкам и соображениям, как писал об этом Рунич, насчитали до девятисот тысяч разного рода растрат и передач во вред казны.

Действительные же выгоды, как-то: при покупках имений, заготовлении леса, строении барок и проч. были скрыты.

Ревизия была представлена на высочайшее внимание государя, помимо мнения государственного контролера, и передана сенату.

Дело это тянулось около десяти лет и окончено в 1835 году. Все лица, бывшие под судом, в том числе и Витберг, признаны виновными «в злоупотреблениях и противозаконных действиях в ущерб казны».

В вознаграждение таковых ущербов, исчисленных до пятисот восьмидесяти тысяч рублей, описаны были имения подсудимых[36]; Витберг в том же 1835 году был сослан в Вятку.

Решение дела было для Витберга страшным ударом, — он не ожидал его. Великий художник был уверен, что будет оправдан и даже вознагражден.

История построения храма Витбергом и все течение этого дела соединены, хотя не ясно, с воспоминаниями моего отрочества и юности, об этом деле я слыхала частые, горячие разговоры в доме Ивана Алексеевича, особенно с того времени, как замешались в него его личные интересы, вследствие взрыва порохом мраморных гор и камня в Васильевском. Взрыв, рассказывали, был неожидан и так ужасен, что на селе у крестьян и в барском доме вылетели из окон стекла и пошатнулись некоторые из старых построек. Громадные глыбы камня и мрамора версты на две завалили поле и берега Москвы-реки. Живши в Васильевском, мы иногда ходили среди этих развалин, дивились их величию, и каждый раз при этом приходилось слушать повторение печальной истории постройки храма Спасителя на Воробьевых горах. Чтение записок Витберга, соединившись с моими воспоминаниями, вызвало у меня желание попространнее поговорить об этом времени, об этом замечательном обете императора Александра Павловича и о величественном плане храма Спасителя, возникшем в религиозной душе художника, так дивно совпавшем с идеалом храма, жившим в душе государя.

Сверх того, впоследствии с художником-страдальцем судьба сплела довольно тесно судьбу товарища и друга моих дальних лет — Саши, что можно видеть из приложенных здесь нескольких писем его к Витбергу.

Глава 32. Переписка 1835–1838

………..Письмо твое

Пахнуло жизнью благодатной,

Сердечный голос песни внятной

Смягчил страдание мое^{1}.

За три года до своего осуждения Витберг лишился отца и любимой жены. Он сильно тосковал, дети оставались без присмотра, он женился вновь на бедной девушке Авдотье Викторовне Пузыревской и вскоре после женитьбы был выслан на жительство в Вятку. Собравшись наскоро, захватив с собою свой проект, свои бумаги, он отправился в ссылку один; семейство его, состоявшее из жены, двух дочерей и двух сыновей, приехало к нему спустя несколько месяцев.

1835 года в ноябре месяце бывший строитель храма Христа Спасителя прибыл на место своей ссылки.

Приезд Витберга в Вятку произвел там сильное впечатление. Когда он появлялся на улицах, прохожие останавливались и с любопытством осматривали его. Купцы, сидельцы бросали лавки и выбегали посмотреть на знаменитого ссыльного.

В Вятке Витберг повел жизнь самую уединенную, терпел сильную нужду, никому не жаловался на свою участь, долго не терял надежды оправдаться и восстановить свое честное имя, даже надеялся со временем видеть свой проект осуществленным и с неостывшей любовью продолжал заниматься его обработкой.

Душевное состояние его неожиданно нашло поддержку в дружбе Александра, случайно попавшего в Вятку.

В 1835 году осенью они встретились на одном вечере и сблизились.

В 1837 году Саша был переведен во Владимир^{2},

По приезде во Владимир он писал Витбергу^{3}:

«Покорнейше прошу всех сесть кругом, а читать заставить Веру Александровну[37].