Из Кисловодска в Кисловодск. 1918–1919

К Австро-Венгерской армии в России относились с пренебрежением, которое было опровергнуто сразу же в начале войны: армия генерала Данкля нанесла поражение нашей 4-й армии под Красником, а армия генерала Ауффенберга – 5-й армии под Комаровым! Ее командный состав (высший) был, несомненно, гораздо выше нашего, армия умела маневрировать и выдержала на 1 И года дольше нашей, не пустив нас дальше Карпат. А на юге 400 000 австро-венгерских резервистов не пустили всю итальянскую армию через границу!

Из событий в Новоселице отмечу, что офицеры 5-й батареи (и я в их числе) пировали, если так можно выразиться, на очень скучной свадьбе подпрапорщика Марка Семеновича Левчика с местной молдаванкой по имени Сусанна. Левчик (в мирное время сверхсрочный фейверкер, окончивший Главную Гимнастическо-Фехтовальную школу) решил остаться в Бессарабии, от русской революции подальше!

Для сокращения своего багажа я продал свое седло какому-то лейтенанту за 100 крон. У меня накопилось слишком много вещей, зимних и летних. Чего стоил, например, мой «полушубок» – почти постовой тулуп – который прислала мне мать! Из-за его тяжести я почти никогда не носил (разве только когда ездил куда-нибудь в санях), а более употреблял в качестве одеяла. Но и после продажи седла у меня оставалось несколько чемоданов!

Мне бы хотелось привезти Свешникову оставленные им вещи, но ознакомившись с их числом и весом (носить их, грузить, выгружать пришлось бы мне самому!), я решил, что не могу заботиться о них более самого Свешникова, который мог бы приехать за ними, пока поезда еще ходили, и сдал их на хранение хозяйке дома. Она уверяла меня, что они могут лежать у нее хоть 20 лет! Но я сомневаюсь, чтобы Свешников раскачался когда-нибудь за ними приехать!

4. Переход в Подольскую губернию

Командир бригады Струменский, который уже давно вошел в связь с «Губерниальным Старостой» (губернатором) Подолии Степурой, получил от него приказание перейти с остатками бригады в местечко Жванец Подольской губернии (на северном берегу Днестра) и там окончательно демобилизоваться. Это была довольно затруднительная задача!

Лошадей в батареях оставалось только на 2–3 шестерочных запряжек, расстояние Новоселице – Жванец верст[41] 50–60 (по памяти), т. е. четыре перехода туда и обратно, для перевозки только орудий и зарядных ящиков потребовалось бы около месяца. А ведь, кроме того, нужно было бы перевезти и прочее: инструментальную повозку, телефонную и пр. двуколки, две полевые кухни и обоз! Нужно было бы иметь такое время, которого мы в своем распоряжении не имели – это было видно сразу!

Подолия была неоспоримой частью Украины, но судьба Бессарабии еще не была определена. Украина, правда, желала бы получить и ее, но то же самое хотела и Румыния! Нашлись в ней и «самостийники[42]», которые не желали ни туда, ни сюда. Они составили и кое-какое правительство: «Сфатул Церия Бессарабиа» (что это значит – не помню[43]). Решение зависело от Германии, и, надо полагать, именно ввиду неопределенности положения, Степура назначил Жванец.

Однако четыре наших батареи хотели быть умнее и начали передвижение в Хотин, мотивируя это тем, что Хотин все-таки город, хоть и плохой, но все-таки лучше какого-то Жванца! 5-я и 6-я (кажется) батареи приказание исполнили.

Избравшие Хотин, однако, вскоре обманулись в своих ожиданиях! Дело было в том, что река Днестр не только была границей между Бессарабией и Подолией, но и между двумя армиями австро-венгерскими, и южная из них, очевидно, желала избавиться от нас в Бессарабии. Поэтому, как только орудия батарей капитана Лапина и штабс-капитана Рексина были уже в Хотине, их офицеры были взяты в плен и отправлены в Черновицы, а оттуда в Венгрию, в лагерь военнопленных.

Протест Струменского и Степуры запоздал захватить их в Черновицах! Лапин вернулся потом в Полтаву только летом 1918 года, а после восстания Петлюры пробрался в Добрармию, где и был убит. Такая же участь постигла и Рексина, с которым мы позже вовсе не встретились, и о его судьбе я узнал уже в Австралии из случайного письма его брата[44]. Между тем, штабс-капитан фон Витте, который поехал в Жванец посмотреть на тамошние условия, решил запастись на всякий случай пропуском у тамошней армии, для нас всех, оставшихся в Новоселице. Это была блестящая мысль, как оказалось впоследствии. Вернулся он в Новоселицу как раз к свадьбе подполковника Пересветова.

Эта свадьба была неожиданной для самого Пересветова! Он долго сожительствовал с какой-то дамой, которая приехала к нему тогда, когда поезда еще ходили. И вот теперь Пересветов сказал как-то Решетникову, что у дамы нет никакого удостоверения личности и что это их очень беспокоит. «Женитесь на ней, – ответил Решетников, – и она получит документ в виде брачного свидетельства!» «Вы правы!» – сказал Пересветов, и была свадьба.