Избранные произведения

254 Тексты государство, закачается всё его здание, сразу же меняются обычаи. Стоит перестать карать за преступление —появятся разврат и своеволие. Когда начнут продавать первые должности в стране, не удивляйся тому, что жители сделаются алчными и скупыми. Если дурно воспитывать молодых людей, ими овладевают мотовство и леность. Там, где не вознаграждается добродетель, гаснет рвение к государственной службе. Наконец, если люди перестают понимать разницу между добром и злом, появляется больше дурных людей, чем хороших. От рождения мы более склонны к пороку, чем к добродетели, коли ничто не удерживает нас от него. От зла нас должны остерегать закон и его блюстители. Если этого нет, с нами случится то же, что с лягушками, просившими царя, — об этом все знают еще от Эзопа. Он сказал в двух словах то, о чем другие философы написали множество книг. Небрежение власть имущих порождает contemptus legum;8 те, кто не желает жить по закону, подпадают под власть тирана — последнюю узду для своевольных. По той же причине пали гиганты, с которыми боролся Зевс. Дурные и своевольные нравы — вот причина гибели государства. Причину дурных обычаев следует искать прежде всего в греховной природе человека и в беспечности власти, то есть в легкомыслии сановников, правящих государством. Они не могут удержать своевольных и преступных людей, и алчным стремлением разбогатеть сами подают дурной пример своим ближним. Мирянин. Что же более всего вредит Речи Посполитой — алчность или расточительность? Коли говорить о мотовстве, то, по- моему, этот порок более опасен; недостаток алчного человека, по- моему, в том, что он хочет хорошо жить. П л е б а н. Было бы не так страшно, если бы алчный стремился только к хорошей жизни. Однако его ничто не может удовлетворить: сколько бы он ни имел, ему всё мало, следовательно, нельзя оправдать алчного тем, что он хочет хорошо жить. Он приобрел богатство, а насытиться им не может. Его никогда не радует достаток. Он хочет не только хорошо жить (для чего следует наслаждаться тем, что имеешь), но и иметь как можно больше сокровищ, не давая их другому. Вот почему справедливо изречение: Avaris nisi cum moritur nihil recte f acit — скупого красит только смерть. Жадные люди вредят

Проза 255 Речи Посполитой: она может быть сильной лишь тогда, когда ее народ придерживается добродетели и строгих правил. Алчность — их враг. Нет ни одного такого позорного преступления и такого отвратительного поступка, на который не толкнула бы человека алчность. Она порождает ложь, отравление, убийства, измену государям, захват крепостей и городов неприятелем. Как-то македонскому царю Филиппу рассказали об одной на редкость неприступной крепости — он спросил: не может ли туда пройти осел с мешком золота, намекая на то, что при помощи денег можно взять любую крепость. Когда Югурта оказался пленником Рима, он богато одарил первых римских граждан, окупил свою вину драгоценностями и был отпущен на свободу. Вспоминая о Риме, Югурта говаривал: «Продажный город, его гибель близка, если найдется покупатель!» То же говорил и Понтий Самнитский (о нем вспоминает Цицерон): «Если бы судьба не прятала меня, когда римляне начали принимать дары, я бы сломил их могущество золотом». Здесь уместно напомнить и о нашей королеве: 9 желая удержать ее от возвращения в Италию, издали эдикт, по которому всякий, кто сопровождал ее, терял что-нибудь: шляхтич — честь, слуга — голову. Это было разумное решение. Строгое исполнение его облегчило бы нашему королю хлопоты по поводу получения княжества Бари, наследства его по матери. Но эдикт просуществовал лишь одну ночь. Наутро стало известно, что королеву не только мог сопровождать любой человек, но и что король возместит траты всякому, кто поедет с нею. Откуда такая перемена? Какими ухищрениями удалось достичь подобного? Трудно сказать — дело происходило ночью, те же, кто знал об этом, вероятно, умерли. Но королева громко сказала спутникам во время пути: «Si voluissem, et filium mihi vendidissent».10 Эти примеры показывают, какой опасности подвергаются король и государство, когда подданным золото дороже жены, детей, отчизны и бога. Если бы все расточительные люди были похожи на того мота, который на вопрос: «Что ты станешь делать, когда останешься без денег?» ответил: «Буду играть на лютне, заработаю себе на кусок хлеба», если бы они оставались такими, было бы совсем не плохо. Но хуже тем, qui sua perdiderunt, cum deest, aliena sequuntur.11 Они сеют раздор в государстве, стараясь обога-