В руке богини — правильный кристаллЧто тысячу лучей из глаз ее сбирал В один поток, сжигал дотла Смущенье,И разделял чины и положенья.Он одевал в прекрасные обличья Мораль и благовидное Приличье.В другой она лавровый кнут сжимала,Им Варварство и Алчность отражала,Что рыщут, прах глодая, и, свой путь Наверх торя, желали б посягнуть И на богов, когда б не Церемонность.Джордж Чапмен, «Герой и заимодавец», III, 131 Думаю, я не ошибусь, если скажу, что реакцию многих читателей на только что оконченную главу можно выразить в следующих словах: «Вы описали именно то, что мы не называем поэзией. Манипулирование аудиторией, которое Вы приписываете Мильтону, — как раз то, что отличает низкое искусство ритора и демагога от свободного творчества поэта. Провоцирование стандартных реакций на традиционные ситуации, которые Вам угодно именовать архетипическими образцами, — главная отличительная черта дешевого писаки. Рассчитанный блеск и величественность — чистейшая противоположность подлинной поэтической прямоте, презренная попытка казаться выше, взобравшись на ходули. Короче говоря, мы всегда подозревали, что Мильтон — мошенник, Вы лишь подтвердили наши подозрения. Habemus confitentem reuт{1116}». Я не особенно рассчитываю переубедить тех, кто придерживается подобного мнения; но было бы ошибкой не прояснить существенную разницу наших позиций. Если я заблуждаюсь, это никак не случайная оплошность, но глубокое внутреннее убеждение. Если же мои утверждения верны, то это основополагающие истины, отсутствие которых означало бы для поэта творческую смерть.