Избранные труды

Действительно, УК РСФСР 1922 г. формально использует многие принципы законодательной техники и правовые институты, развитые классическим направлением в науке буржуазного уголовного права (например, понятия преступления, наказания, вменяемости, умысла, неосторожности, стадий совершения преступлений и др.), без которых уголовное право вообще не может обойтись. Но суть заключается в том, какое содержание вкладывается в эту правовую форму и с каких методологических позиций законодатель подходит к данным понятиям. Уголовный кодекс РСФСР наполнил понятия преступления и наказания новым классовым содержанием. Так, согласно ст. 6 УК преступлением признавалось «всякое общественно опасное действие или бездействие, угрожающее основам советского строя и правопорядку, установленному рабоче-крестьянской властью на переходный к коммунистическому строю период времени». Кроме того, решение старых уголовно-правовых проблем вины, ответственности и наказания осуществлялось в этом Кодексе с принципиально иных методологических позиций.

Как известно, философской основой уголовно-правовых концепций классической школы был индетерминизм. Преступление рассматривалось как результат проявления свободной, ничем не ограниченной и не детерминированной «злой воли» субъекта, а наказание, соответственно, являлось карой, возмездием, искуплением вины, не преследующим никаких утилитарных целей. Напротив, авторы УК РСФСР 1922 г. вслед за составителями Руководящих начал по уголовному праву РСФСР 1919 г исходили из марксистских идей о социальных причинах преступности, полагали, что преступность вызывается укладом общественных отношений, а в уголовной ответственности и наказании видели лишь целесообразное средство борьбы с преступностью.[260]

«В основу уголовного права, – писал М. М. Исаев, анализируя нормы УК 1922 г, – положена не идея воздаяния – возмездия, а идея целесообразности. Другими словами, уголовное право обращено своим острием не к прошлому, а к будущему, не quia pecatum est, а не peccetur (не потому, что совершено преступление, а чтобы оно не совершалось). Из этого основного положения логически вытекает принципиальное значение идеи опасности преступника: совершившееся деяние нельзя сделать не бывшим, сам же деятель может представить опасность большую или меньшую, или совсем доходящую до нуля».[261]

Идея целесообразности уголовной репрессии пронизывает весь кодекс, как и все последующие уголовно-правовые акты (Основные начала уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1924 г., Уголовный кодекс РСФСР 1926 г., Основы уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1958 г., Уголовный кодекс РСФСР 1960 г. и уголовные кодексы других союзных республик).

В ст. 5 УК 1922 г., говорящей о задачах уголовного законодательства, подчеркивалось, что «Уголовный кодекс РСФСР имеет своей задачей правовую защиту государства трудящихся от преступлений и от общественно опасных элементов и осуществляет эту защиту путем применения к нарушителям революционного правопорядка наказания или других мер социальной защиты». С позиций современной советской уголовно-правовой науки следует сказать, что опасность представляет не личность сама по себе, а то деяние, которое данная личность может совершить. Помимо возможности совершения общественно опасных деяний социальная опасность личности ни в чем другом состоять не может. Поэтому охрана социалистического правопорядка производится не от «общественно опасных элементов», а от общественно опасных деяний посредством объявления их в законе преступными и наказуемыми и применения соответствующих мер к виновным лицам. В Основных началах 1924 г уже говорилось о задаче защиты государства трудящихся именно от общественно опасных деяний, подрывающих власть трудящихся или нарушающих установленный ею правопорядок.

Выступая на сессии ВЦИК, обсуждавшей проект кодекса, Д. И. Курский говорил: «Преступник – это человек, который опасен в данное время, которого нужно изолировать или попытаться исправить, но которому ни в коем случае не надо мстить. Исходя из этого понимания задач борьбы с преступность, мы строим наш кодекс как свод правил, который должен помочь нам возможно целесообразнее охранять нашу республику от опасных для нее деяний (именно деяний! – Б. В.). Это основное понятие, которое мы выдвигаем».[262]

Данная идея нашла свое отражение прежде всего в ст. 2 УК, где указывалось, что наказание должно быть целесообразно и в то же время совершенно лишено признаков мучительства, не должно причинять преступнику бесполезных и лишних страданий. Это положение также проходит красной нитью через все советское уголовное законодательство (ст. 10 Руководящих начал 1919 г., ст. 4 Основных начал 1924 г., ст. 20 Основ уголовного законодательства 1958 г.).