Избранные труды

Для непривилегированных классов применялись: а) исправительные арестантские работы на срок от 1 года до 10 лет в соединении с розгами от 50 до 100 ударов и б) заключение в рабочий дом на срок от 3 месяцев до 3 лет. Эти два рода исправительных наказаний влекли за собой для осужденных лишение всех особых прав и преимуществ[507].

Остальные 5 родов исправительных наказаний были общими: а) заключение в крепость на срок от 6 месяцев до 6 лет; б) заключение в смирительный дом на срок от 3 месяцев до 3 лет; в) заключение в тюрьму на срок от 3 месяцев до 2 лет; г) арест от одного дня до 3 месяцев и д) выговор, замечание, внушение и денежные взыскания.

Заключение в крепость и смирительный дом в наиболее тяжких случаях влекли за собой лишение некоторых прав. Эти наказания в зависимости от сроков делились на большое количество степеней (ст. 30).

В отношении чиновников за преступления по службе действовала особая система наказаний, которая состояла из: а) исключения со службы; б) отрешения от должности; в) вычета из времени службы; г) удаления от должности; д) перемещения с высшей должности на низшую; е) выговора с внесением или без внесения в послужной список; ж) вычета из жалования; з) замечания (Свод законов, т. XV, ст. 70–73).

Священники и монахи, осужденные к временному лишению свободы, направлялись не в места заключения, а к своему начальству для исполнения приговора по его распоряжению (ст. 86 Уложения 1885 г. и ст. 5 Устава о наказаниях 1863 г.).

Кроме того, Уложение 1845 года знало большое число чрезвычайных и исключительных наказаний – конфискацию имущества, лишение церковного погребения, церковного покаяния и т. д.

Смертная казнь, хотя формально и была отменена Сводом законов 1832 года за все преступления, кроме государственных, фактически широко применялась как прямо приговорами к смертной казни, так и косвенно путем приговора к шпицрутенам и другим телесным наказаниям, фактически представляющим особо мучительные виды смертной казни[508].

Лишение свободы, как мы указывали выше, применялось в России уже в XIV веке. Однако широкого распространения оно не получило[509]. Места лишения свободы находились в ужасном состоянии. Средством существования заключенных, как правило, было подаяние. Петр I в Указе 1722 года писал, что «колодники, если они не употребляются в казенные работы, обыкновенно отпускаются на прошение милостыни будучи связаны несколько человек вместе». Указ запрещал в дальнейшем подобные действия.

Державин, назначенный губернатором в Тамбов в 1785 году, писал: «При обозрении моем губернских тюрем в ужас меня привело гибельное состояние сих несчастных (колодников. – М. Ш.). Не только в кроткое и человеколюбивое нынешнее, но и в самое жестокое правление, кажется, могла ли бы когда приуготовляться казнь, равная их содержанию за их преступления, выведенная из законов наших. Более 150 человек, а бывает, как сказывают, нередко и по 200, повержены и заперты, без различия вин, пола и состояния в смердящие и опустившиеся в землю, без света и без печей, избы или, лучше сказать, скверные хлевы. Нары, подмощенные от потолка не более 3/4 расстояния, помещают сие число узников. Следовательно, согревает их одна только теснота, а освещает между собой одной осязание. Из сей норы едва видны их полумертвые лица и высунутые головы, произносящие жалобный стон, сопровождаемый звуком оков и цепей»[510].

Вплоть до отмены крепостного права (фактически до 1864 г.) в отношении крепостных, а затем в отношении временнообязанных телесные наказания были основной и наиболее распространенной формой наказания, применявшейся помещиками.

С этой феодально-крепостнической системой наказаний продолжали борьбу революционные и прогрессивные люди России.

Революционные взгляды по вопросам наказания в царской России высказывали петрашевцы. Один из них П. Н. Филиппов (1825–1855 гг.) обращался к крепостным крестьянам: «Вы все идете смотреть как наказывают мужиков, что посмели ослушаться господина или убили его. Разве вы не понимаете, что они исполнили волю божию и что принимают наказание, как мучение и за своих ближних. Разве не будете защищаться коли нападут на вас разбойники? А помещик, обижающий крестьян своих, не хуже ли он разбойника?»[511]

Все передовые люди России, выступавшие против крепостного права, боролись за отмену телесных наказаний.

А. И. Герцен писал: «…вопрос об уничтожении телесных наказаний для нас имеет чрезвычайную важность.

Русский солдат, русский мужик только тогда вздохнут свободно и разовьются во всю ширь своей силы, когда их перестанут бить. Телесное наказание равно растлевает наказуемого и наказывающего, отнимая у одного чувство человеческого достоинства, у другого чувство человеческого сожаления. Посмотрите на результат помещичьего права и полицейских военных экзекуций. У нас образовалась целая каста палачей, целые семьи палачей – женщины, дети, девушки розгами и палками, кулаками и башмаками бьют дворовых людей.