Избранные труды

Великие деятели 14 декабря так поняли важность этого, что члены общества обязывались не терпеть дома телесных наказаний и вывели их в полках, которыми начальствовали…»[512]

В 1857 году А. И. Герцен вновь возвращается к этому вопросу и, издеваясь над крепостниками, пишет: «Сомнение в праве сечь есть само по себе посягательство на дворянские права, на неприкосновенность собственности, признанной законом. И в сущности, отчего же не сечь мужика, если это позволено, если мужик терпит, церковь благославляет, а правительство держит мужика за ворот и само подстегивает»[513].

Сторонники прогресса в России выступали против смертной казни, телесных и членовредительских наказаний, жестокости и бессмысленности наказаний. Н. Г. Чернышевский, рассматривая вопрос о телесных наказаниях, писал, что это наказание «…противное здравому смыслу и политической расчетливости, не говоря уже о гуманных принципах»[514]. Смертную казнь Н. Г. Чернышевский называл «…делом бесчеловечным, вредным для общества, преступным»[515].

Рассматривая преступление как результат недостатков эксплуататорского общественного строя, русские революционеры-демократы отрицательно относились к возможности уничтожения преступности путем угрозы и применения наказания. Чернышевский считал, что «нужно не наказание отдельного лица, а изменение в условиях быта для целого сословия»[516]. «…Законодательная мера остается безуспешна не потому, что бы далеко собой опережала потребности общества, а только потому, что провозглашая известную цель, не предлагает потребных способов к ее достижению или забывает об устранении фактов, препятствующих тому. Очень часто закон ограничивается установлением наказаний за свои нарушения, между тем как нужно кроме этого устроить обстановку, нужную для его исполнения»[517]. Такого же мнения придерживался и А. И. Герцен, который исходил из того, что вся история человечества показывает, что наказание не является силой, могущей удержать от совершения преступлений[518].

В. Г. Белинский (1811–1848 гг.) боролся за установление элементарных основ законности. Как и все передовые люди России, он отстаивал отмену телесных наказаний.

В рецензии на роман Евгения Сю «Парижские тайны» Белинский рассматривал преступление как результат антогонистических общественных отношений и исходил из того, что в капиталистическом обществе «зло скрывается не в каких-либо отдельных законах, а в целой системе законодательства, во всем устройстве общества»[519]. «Зло скрывается не в человеке, но в обществе, так как общества понимаемые в смысле формы человеческого развития, еще далеко не достигли своего идеала, то неудивительно, что в них только и видишь много преступлений»[520].

В. Г. Белинский – противник жестоких наказаний, так как «душа грубая, привыкшая к сильным наказаниям ожесточается, черствеет, мозолится, делается бесстыдно-бессовестной – и ей уж скоро нипочем всякое наказание»[521].

Н. А. Добролюбов (1836–1861 гг.) в вопросе о преступлении и наказании считал, что преступление является нарушением общественного договора, а наказание назначается «по праву справедливого возмездия». Он, однако, понимал исторический характер юридических законов, которые имеют условное значение «они не вечны и не абсолютны»[522].

Н. А. Добролюбов выступал за равенство наказаний, боролся с произволом и являлся противником телесных наказаний[523]. Не признает Н. А. Добролюбов и прирожденных преступников, ибо «всякое преступление не следствие натуры человека, а следствие ненормального положения, в какое он поставлен к обществу»[524].

На сочинениях и идеях Радищева и Герцена, Чернышевского и Белинского воспитывались поколения передовой русской интеллигенции. Это была другая Россия, которая в жуткие времена царского самодержавия, Аракчеева и Столыпина, Победоносцева и Пуришкевича закладывала основы не только новой России, но и нового мира. В борьбе с произволом царского самодержавия, с гнетом царского суда гибли на виселицах, на каторге и в тюрьмах лучшие люди России, но они расчистили путь для марксизма, и когда победил русский пролетариат и приступил к созданию своего нового права, то на его вооружении были не только труды основоположников марксизма-ленинизма Маркса-Энгельса-Ленина, не только работы Плеханова, Лафарга, Либкнехта и Бебеля, но и сочинения русских революционных демократов.

Вся реакционная, крепостническая Россия защищала существующую систему наказаний и в первую очередь телесные наказания, видя в них оплот своего господства.