Избранные труды

Тенденция рассматривать виру как германский правовой институт, заимствованный русским правом, неправильна. По нашему мнению, неправ Иванищев, который считал, что в «древнем русском праве плата за убийство является в двоякой форме: а) как понятие, основанное на началах германского законодательства (вира), и б) как понятие, возникшее из жизни славянских народов (головничество, в позднейших памятниках головщина)»[374].

Термин «вира» соответствует немецкому термину «Wergeldt», означавшему цену человека, цену жизни.

Вира, как и кровная месть, существовала у всех народов. Ф. Энгельс по этому поводу писал: «Родовым строем порождено обязательство наследовать так же, как и дружбу, враждебные отношения отца или родственников, равным образом виру, т. е. выкупной штраф, вместо кровной мести за убийство или изувечение. Эта вира, признававшаяся еще в прошлом поколении специфически германским учреждением, теперь установлена у сотен народов как общая форма смягчения кровной мести, вытекающей из родового строя. Мы встречаем ее, как и обязательное гостеприимство, между прочим, также и у американских индейцев»[375].

Мнение некоторых авторов о заимствовании русской виры из Скандинавии[376] и его обоснование тем, что размер как древнешведской пени (Oranbot), так и русской виры был 40 (марок) и 40 (гривен), неосновательно. Многие народы древности вели исчисление не «десятками», а «двадцатками» и «сороковками». Система счета, развивавшаяся из числа пальцев на руках – десять, долго конкурировала с «целым человеком» – двадцать и кратным ему – сорок. Отсюда русские выражения «сорок сороков», «сорок ведер в бочке», французский счет (quatre-vingt) и многие другие архаизмы. Такая система счета имелась у многих народов, и обосновывать ею заимствование, конечно, неправильно.

Появление и развитие института выкупов как ограничивающего кровную месть характерно для всех народов. Первоначально (точно так же, как и месть была направлена не против отдельного лица, а против рода, племени и семьи) выкуп должен был платиться общиной, к которой принадлежал виновный. Впоследствии с персонификацией мести обязанность погасить ее выкупом возлагается, как общее правило, на того, на кого она направлена. Тем не менее, мы еще встречаем в «Русской Правде» участие членов общины (верви) в уплате виры, которая в этих случаях называлась «дикой вирой». «Дикая вира» платилась, в частности, общиной за непредумышленное убийство. Для этого члены верви заключали между собой специальное соглашение – вкладывались в «дикую виру» – и с этой точки зрения Сергеевич квалифицирует вервь как «добровольное страховое общество»[377]. Вервь платила также виру и тогда, когда виновный в совершении преступления не был найден (впоследствии после уплаты виры убийца, будучи пойман, подвергался полагающемуся наказанию)[378].

Кроме того, община имела право не выдавать своего члена, совершившего убийство, но тогда она принимала на себя ответственность за него и платила «дикую виру». По «Русской Правде» «дикая вира» этого вида платилась только в том случае, если убийство произошло в драке или на пиру (неумышленное убийство). За разбойника вервь виры не платила, а выдавала его на поток и разграбление (Троицкий список, ст. 5–8). Разбойники всегда относились к особо опасным для господствующего класса лицам, что и объясняет обязательность их выдачи.

В тех случаях, когда убитый был известен, а убийца не обнаружен, виру платила та вервь, на чьей земле было совершено убийство[379].

Поскольку виру получал князь, государство было непосредственно заинтересовано в увеличении числа вир, так как это приносило ему доход. Именно поэтому князь старается распространить виру и на такие поступки, за которые ранее по обычаям ее не платили.

Некоторые статьи «Русской Правды» нужно, очевидно, рассматривать как пресечение такой тенденции князей.

Так, в Троицком списке «Русской Правды» ст. 19 устанавливает: «а по костех и по мертвеци не платить верви, аже имене не ведають, ни знають его».

Обычай предоставлял также право безнаказанно убить вора, пойманного en flagranti, но и здесь князь за наиболее близких ему придворных требовал виру. В таких случаях «Русская Правда» запрещает подобные незаконные требования и устанавливает: «аже оубиють огнищанина оу клети, или оу коня, или оу говяда, или оу коровье татьбы, то оубити в пса место; а тоже покон и тивоуницоу» (Академический список, ст. 21).