Избранные труды по общей теории права

В сфере уголовного права дееспособность называется вменяемостью или деликтоспособностью, что означает способность сознательно совершать действия, запрещенные под страхом наказания, т. е. преступления и проступки, – следовательно, и нести за них ответственность. Вменяемость в отличие от гражданской дееспособности есть отрицательная дееспособность, т. е. способность к уголовно-административной ответственности за свои действия. Положительная дееспособность (гражданская) есть способность к правомерным юридическим действиям, влекущим за собой также изменения в правах и обязанностях, которых желал совершивший эти действия; отрицательная же дееспособность (вменяемость) есть способность к неправомерным юридическим действиям, влекущим за собой для нарушителя наказания, т. е. такое вторжение государства в его блата, которого он не желал и надеялся избегнуть.

В области государственного и административного права дееспособность органов власти называется компетенцией органа, что означает способность совершать определенные законом акты публичного права (глава VI, § 3). Акт некомпетентного органа, «преступление» невменяемого и юридическое действие недееспособного не создают последствий, одинаково установленных нормой права для действий дееспособных лиц. Таким образом, единое понятие дееспособности имеет три вида: гражданско-правовая (гражданская дееспособность), уголовно-правовая (вменяемость) и публично-правовая (компетенция).

Понятие дееспособности, несмотря на его видимую простоту, в высшей степени спорно, сложно и многогранно. Дальнейшие моменты понятия дееспособности раскрываются в связи с понятием правоспособности (глава VIII, § 1–4).

Глава VIСубъективное право

§ 1. Понятие субъективного права

Мы рассмотрели первичный элемент, молекулу права в объективном смысле – норму, различая две ее части – гипотезу и диспозицию (главы IV и V).

Рассмотрим теперь молекулу права в субъективном смысле – субъективное право отдельного лица. Что такое субъективное право.

I. Теория воли. До середины XIX в. под субъективным правом понималась воля индивида поступать известным образом и требовать от других определенного поведения. Субъективное право, по этому учению, есть господство воли (Willensherrschaft), дозволенность воли (Willendurfen. – Берн. Виндшейд). Эта теория, которая видела существо субъективного права в воле, господствовала в юриспруденции от Гегеля до Виндшейда: «…нравственный порядок, – говорит Виндшейд, – предписывает, что следует желать; юридический порядок, напротив, дает предписания о том, что дозволяется желать… Стало быть, право (управомочие) есть установленная юридическим порядком дозволенность воли (Willendurfen); это есть предоставленная юридическим порядком власть или господство».[122]

Учение это вызывает ряд возражений, сводящихся к тому, что воля отнюдь не является обязательным элементом права. Например, командир полка имеет право наказания, хотя бы тяготился им, и т. д. Затем право имеют и безумные, и малолетние, и юридические лица, а воли у них всех, конечно, нет, и потому-то им даются волеспособные законные представители, которые за них действуют и осуществляют их права. Всем тем, у кого нет надлежащей естественной воли, например, безумным, малолетним и т. п., правопорядок дает искусственную, юридическую, волю в лице их представителей (опекунов) не для того, чтобы таким путем создать их право, а для того, чтобы право, уже и без того у них имеющееся, могло быть осуществлено в виде юридических действий (распоряжений, сделок и т. д.). Но для самого существования права не требуется наличность воли у обладателя права; поэтому нет надобности в «дозволенности» той самой воли, которая далеко не всегда имеется у обладателя права. Например, право на наследование имеет малолетний, у которого нет юридически годной воли и который имеет это право помимо своей воли; право апелляции, т. е. обжалования судебного акта по существу, принадлежит душевнобольному помимо его воли; право на имя принадлежит юридическому лицу, хотя бы оно еще не имело никаких органов, никакой воли вообще. Таким образом, воля необходима для осуществления права, но не для его существования.