Избранные труды по общей теории права

III. Воля и интерес. Все изложенные доводы должны доказать, что для наличности субъективного права не требуется ни наличности воли, ни существования интереса у обладателя права и что воля и интерес вообще необходимы лишь для осуществления, но не для существования права. Несмотря на это, сперва Эд. Бернацик (1890), а за ним Еллинек (1892) выдвинули теорию, по которой сущность субъективного права составляют оба момента: для целостного понятия субъективного права необходимы, по мнению Еллинека, и воля и интерес (по учению Бернацика – воля и цель). «Оба момента вместе, – говорит Бернацик, – существенны для понятия субъекта права и обусловливают друг друга. Без этой «воли» не может быть достигнута та «цель», а без той «цели» не может быть определена эта «воля». Поэтому субъект права есть носитель всякой человеческой цели, которую господствующий правопорядок признает самоцелью, тем самым, что дает правовую силу воле, необходимой для осуществления этой цели».[125] Сущность этого несколько тяжеловесного определения сводится к тому, что решающим ядром субъективного права является согетание воли с целью, признанное правопорядком. Аналогично и Еллинек говорит: «Субъективное право есть поэтому признанное и защищенное правопорядком господство человеческой воли, направленное на благо или интерес».[126]

Это примирительное, как будто компромиссное решение возбуждает, однако, большие сомнения. Если теория воли должна быть оставлена потому, что возможен целый ряд субъективных прав, без всякой воли у их обладателя (малолетний, безумный), а теория интереса неприемлема потому, что существует также ряд прав без всякого интереса у их обладателя (права опекуна), то это значит, что имеется два ряда таких прав, в каждом из которых нет какого-нибудь одного из тех двух моментов, которые оба считаются Еллинеком обязательными для понятия субъективного права, т. е. отсутствует либо воля, либо интерес. Следовательно, требовать наличности не только интереса, но и воли во всяком субъективном праве – значит требовать обязательной наличности обоих элементов тогда, когда и одного-то из них мы не во всяком субъективном праве можем найти. Это уже не компромисс, соединяющий ценные элементы обоих учений, а сочетание общих им обоим затруднений, подрывающих ценность предлагаемого компромисса.

А ведь возможны и такие субъективные права, в которых нет обоих, требуемых Еллинеком, элементов, т. е. ни воли, ни интереса: таково, например, право собственности на книгу, давно исчерпанную, забытую и никому не нужную, но не вышедшую из обстановки ее собственника: у собственника нет ни воли к обладанию ею, ни интереса в этом обладании, а право у него есть. Более того, в пыльной полке старых журналов собственник их не только никакого интереса ни для себя ни для других не видит, но за уборку этих журналов из квартиры готов заплатить, как за услугу: здесь субъективному праву соответствует не интерес, а нечто ему противоположное – бремя.

IV. Право как сила. Таким образом, для наличности у лица субъективного права не требуется, чтобы у него была воля для осуществления этого права или интерес в его осуществлении, или, тем менее, и воля, и интерес. Можно указать субъективные права при отсутствии либо воли, либо интереса, либо того и другого у обладателя этого права. Все это так, и тем не менее нельзя не видеть, что в подавляющей массе случаев за всяким правом скрывается интерес: это может быть интерес не только самого обладателя права, но и чужой интерес, который он защищает. Например, право опекуна заключается в защите не своего, а чужого интереса, т. е. интереса опекаемого, или право учителя – в защите интересов его учеников и т. п. Надо, однако, иметь в виду, что право опекуна заключает в себе не только огражденный интерес опекаемого, но и обеспеченную для опекуна возможность исполнять свои обязанности, т. е. право опекуна есть для него самого средство охранить интересы опекаемого. Имея известные обязанности, опекун сам имеет интерес в том, чтобы эти обязанности правильно исполнять, хотя бы во избежание ответственности за их неисполнение. Права опекуна и ограждают его интерес в исполнении своих обязанностей. Поэтому право опекуна ограждает как интерес опекаемого, так и интерес самого опекуна в наиболее правильном, отчетливом и удобном для него исполнении своих обязанностей. То же можно сказать о всякой должностной службе.