Избранные труды. Том IV

Умчались годы. Бывшие нарушители стали выпускниками, а бывшие первоклассники – учениками старших классов. На вечер вручения аттестатов собрались и те, и другие. И в торжественную минуту вручения аттестатов двум нарушителям прозвучала песня: «Закувала та й сива зозуля» – два раза, почти подряд, в исполнении бывших первоклассников. Хохот и свист испортили торжество. Но они показали, что преступление не проходит без последствий, даже если нарушитель суду не подсуден.

2. Суд был одним из мест развлечения школьников. Особенно если в заседании участвовали всем известные остроумные юристы. Среди них первое место принадлежало адвокату Гранбергу, редко улыбавшемуся старому человеку, способному в любой ситуации найти повод для юмора.

Контора частного извоза заключила договор без санкции своего вышестоящего органа, а это не полагалось по тогдашним правилам. Но к ответственности привлекли заказчика, который был обязан знать о дефектах договора и не пользоваться обусловленными им услугами. Что же касается конторы, то она допустила лишь ошибку.

– «Но ведь конь о четырех ногах и тот спотыкается», – заявил представитель конторы.

– «Да, конь спотыкается», – воскликнул Гранберг, представлявший интересы заказчика. – «Но чтобы целая конюшня спотыкалась – дело невиданное!»

В другом деле судья, как это часто тогда бывало, благоволил к прокурору и открыто игнорировал адвокатов. К концу перерыва в судебном заседании, проходившем на сцене бывшего кинотеатра, суд появился на сцене, но ни прокурора, ни адвоката на месте не оказалось. Они еще поднимались по двум параллельным лестницам.

– Почему опаздываете? – закричал судья на Гранберга.

– Ходил за прокурором, – невозмутимо ответил тот.

Третье дело характерно не столько юмором, сколько своим драматизмом. Аспирант Горного института похитил маленького сынишку своего руководителя, а затем анонимно потребовал у профессора в виде выкупа положить в обусловленном месте не позже указанного времени 10 тысяч рублей, по тем временам достаточно крупную сумму. Местные правоохранительные органы захватили преступника, когда он завладел деньгами, положенными с их помощью в указанном месте. Город буквально всколыхнулся, узнав об этом деле и о том, что ребенок был захоронен живым еще до отправления профессору денежного требования. Толпу желающих не мог вместить ни один из доступных суду залов. Тогда пришлось ввести пригласительно-пропускную систему.

Можно представить себе напряжение, царившее в зале. Оно распространилось на всех близких к подозреваемому, прежде всего на его адвоката. Тут судье нужно было проявить особую щепетильность: не задевая адвоката, предотвратить впечатление о благосклонности к подсудимому. К сожалению, судья не задумывался над этим и тем самым лишь подливал масла в раскаленную атмосферу. Но привел ее к взрывоопасному состоянию сам подсудимый. В своем последнем слове он сказал:

– Перед Вами, граждане судьи, живой горняк высшей квалификации, а мертвец, там – ни к чему не подготовленный сопляк. Кто из нас нужнее государству?

Зал взревел от возмущения. Адвокату не давали говорить. Прокурор потребовал высшую меру наказания. Но Гранберг решил использовать чудовищный промах подзащитного в его собственных интересах.

– Я знаю, – говорил он, – что глупость не смягчает вину. Но вспомните последнее слово моего подзащитного и вы убедитесь, что, во всяком случае одно – его глупость, не вызывает сомнений. Справедливо ли назначить высшую меру наказания за глупость?

Поворот неплохой и даже остроумный, но не в таком драматическом деле. Подсудимого расстреляли, а юмор адвоката остался незамеченным. Впоследствии драматической оказалась судьба самого Гранберга. Во время войны, когда немцы возложили огромную контрибуцию на еврейскую общину, он возглавил делегацию по обращению к оккупантам, но вместо пощады получил пулю в лоб.

3. В адвокатской коллегии, в которой состоял Гранберг, адвокатом номер один почитался Синайский – представитель рода Синайских, давшего стране немало юристов разных квалификаций и неодинаковых направлений. Мне довелось слушать его один раз в нашумевшем процессе местных руководителей, обвинявшихся в очковтирательстве – преступлении, рожденном сталинским соцсоревнованием. Победителем в соревновании считался тот, кто достиг самых высоких показателей в сельском хозяйстве, промышленности и др. Но вместо реальных достижений можно было подтасовать их в отчетах. А результат был тот же: участие в областной выставке, премия и т. п.

– Зачем Вы занимались очковтирательством? – спросил судья Заблудовский.

– Хотели попасть на областную выставку, – ответил бывший председатель райисполкома Куречко.

– А попали в областной суд, – съязвил Заблудовский.