Издательский проект Петра Первого. Илья Копиевский и новые русские книги

Совершенно очевидно и то, что он стремился сделать содержание своего учебника максимально ясным и понятным читателям. Это особенно заметно по его усилиям по систематизации разнообразного исторического материала: каждая из небольших главок разбита им на параграфы и/или включает пронумерованные перечни понятий, обозначений исторических периодов, имен правителей, названий государств, топонимов и т. д. Примером такой систематизации может служить классификация видов исторических сочинений в первой главе первого раздела книги. Этих видов Копиевский насчитывает шесть: «кроника» (ее прототипом он называет Паралипоменон, ветхозаветные книги священной истории), «временописие» (так им обозначается краткое собрание «деяний или дел»), «летописие или деяние» (по его определению, это «книги по церковнославянскому», в которых «всякого лета деяния пишутся»), «деннописие» (то есть поденные хроники, где «всякого дне деяния или дела содержатся»), «властописие» (вероятно, здесь имеются в виду хроники правления королей и императоров – «в ним же власти, по обычаю римлян, всякия деяния, или дела на всякое лето пишутся») и, наконец, «житияписие», то есть биография («жития поведение или бытия некоторых людей и деяния или дел их»). В последнем случае жанровая атрибуция не вызывает никаких затруднений благодаря ссылке Копиевского на общеизвестный пример: «Сицевыи же есть Плютарх, иже многих описа житие и дела».

Главное содержание второго, основного раздела – изложение событий всемирной истории. Он существенно превосходит первый по объему и включает три главы: «В первой сама синопсис историчная», «Вторая заключает летописие» и «Третия – описание всея вселенныя». «Синопсис» – это и есть краткое изложение событий «всея истории», выстроенное в соответствии со все еще распространенной в историографии XVII века средневековой периодизацией. Рассказ о прошлом человечества разделен здесь на две основных части, до Потопа и после, на две бо́льшие по объему части разделена и история после Потопа: до и после рождения Христа.

Представление допотопной истории традиционно строится на ключевых эпизодах ветхозаветных рассказов: сотворение мира, грехопадение, «братоубийство каиново», «изобретение всякаго рукоделия» и т. д. После Потопа – по четырем монархиям (вавилонской, персидской, македонской и римской). О самих исторических событиях здесь говорится очень кратко и схематично: по каждой из монархий приводится список «царей» с указанием времени их правления – и только в заключение к каждому из списков даются скупые пояснения.

В центре исторического повествования находится Римская монархия: сведения о ней занимают целых десять страниц, то есть седьмую часть книги. Список римских правителей начинается у Копиевского традиционно с Юлия Цезаря и заканчивается императором Священной Римской империи германской нации Фердинандом II. В пояснениях к этому списку он сообщает читателям, что от Цезаря до Константина Великого империя была едина, но затем разделилась на две части, Восточную и Западную. Примечательно, что этот разрыв он объясняет «отвержением Запада», а не наоборот, то есть отступает от западноевропейской историографической традиции. Из такого объяснения выходит, что прямой наследницей Древнего Рима является Византия, а не Священная Римская империя, как считали европейцы: «Восточнии или константинопольскии [императоры] царствоваху прежде отвержения Запада от Константина Великаго даже до Кароля Великаго и Ницефора, по отвержении же Запада от Никефора, даже до Палеолога. Под ним же взят есть Константинополь или Царь Город»148.

В следующей главе, «О летописии» (этим полонизмом в книге обозначается то, что мы сегодня назвали бы временным измерением истории), прервав обрушенный на читателей поток имен, дат и событий, Копиевский возвращается к истолкованию исторических понятий. Теперь он представляет им еще три: «хронология», «эпоха» и «синхронизм». «Синхронизм, – разъясняет он, – есть подобие или соглашение в делах народов или князей». И дальше делает отсылку к семантике этого слова в греческом языке: «Синхронизм у греков нарицается от сих иже воедино время совокуплени бывают и паки зовутся единолетнии, единовременнии». Это не очень внятное толкование он подкрепляет историческими примерами, проясняющими эрудированному читателю смысл понятия: «Яко Сервии Туллий римский царь и Писистрат афиниенский мучитель во едино время быша, такожде и Питагор философ и царь Тарквиний Гордый в едино время и лето быша…»