Издательский проект Петра Первого. Илья Копиевский и новые русские книги

Завершает же вторую часть книги глава «Вселеннописие», содержащая краткий обзор географических знаний о водном пространстве и суше, необходимый для знакомства со всемирной историей. Сведения о суше (в основном это названия стран и гор) представлены в ней по трем «древним» частям света (Европа, Африка и Азия) и двум «новым». К последним относятся «Островы северные» («Исландия», «Фрисландия», «Спесберга», «Гринландия, зелены остров», «Новая земля») и Америка («Северная и Полуденная»). После географического обзора следует перечень европейских мер длины и их сопоставление со славянскими, а вслед за ним – изображение «круга земли» с указанием его диаметра и периметра в милях. Последнее предложение в книге – это традиционная благочестивая формула, заключающая сочинение христианского писателя: «Конец. Слава Господу Богу, давшему совершити».

<emphasis>История для славянороссийского народа</emphasis>

Читателей «Введения краткого» и других своих учебников Копиевский обычно называет «славянороссийским народом». Это словосочетание, восходящее к «Синопсису» Иннокентия Гизеля, в конце XVII – начале XVIII века было широко распространено и в большинстве случаев имело в виду подданных Российского государства. Очевидно, что для такой читательской аудитории автору нельзя было ограничиться простым пересказом западноевропейских ученых книг – трансляция европейского исторического знания в Россию требовала также переформатирования их содержания. В русской версии это знание должно было стать не только понятным, но и максимально благожелательно принятым читателями, удаленными от большинства стран и народов Европы в географическом, культурном, религиозном и языковом отношениях.

И мы видим, как в разных местах «Введения» его автор разными способами стремится приблизить западноевропейскую картину мировой истории к «горизонту ожидания» своих читателей. Например, объясняя им суть различий в летоисчислении от Сотворения Мира до рождения Христа в Европе и России. Однако разъяснение различий в летоисчислении на Руси и в странах Европы было далеко не единственной и далеко не главной задачей Копиевского. Гораздо важнее было убедить читателей в «правильности» своей книги. Об этой «правильности» с самого начала свидетельствовало ее предисловие, озаглавленное по образцу предисловий богоугодных книг Московского печатного двора: «Читателю благочестивому и благоразумному в Господе радоватися, здравствовати и умудрятися». Эта традиционная формула, хорошо знакомая русским книжникам, указывала на благочестивое содержание «Введения», а повторяющиеся дальше настойчивые отсылки к православной вере читателей служили этому дополнительным подтверждением: «Зде обрящеши, православныи читателю», «на милость православных читателей», «молимся, православныи читателю…», «веждь, православныи читателю…», «восприми же, православныи читателю».

Примечательно, что о своей принадлежности к реформатской церкви Копиевский здесь благоразумно умалчивает, заверяя лишь, что так же, как и его читатели, является христианином149. И не устает на разные лады подчеркивать собственную принадлежность к христианской вере: «И тако избрахом помощию всемогущаго Господа Бога нашего…», «помощию всемогущаго Господа Бога нашего», «Бог мира и Отец щедротам, да совершит всякаго благочестиваго читателя во всяком деле блазе творити…», «…благоугодно Господем нашим Иисус Христом».

Ясно, что, рассказывая о прошлом человечества «славянороссийскому народу», Копиевский не мог ограничиться скудными и предвзятыми сведениями о московитах, содержавшимися в его время в обзорах всемирной истории западноевропейских авторов. Из-за нехватки времени и недостаточного знакомства с предметом у него вряд ли была также возможность эти сведения самостоятельно разыскать и переработать. В итоге явно ожидавшийся его читателями обстоятельный рассказ о «славянороссийском народе» он заменяет высокопарным превознесением его достоинств.

В предисловии он объявляет, что не стал бы писать свою книгу «варварскому какову народу». К славянороссийскому же обращается без всяких колебаний, поскольку тот не только не принадлежит к числу «варварских», но даже превосходит прославленные европейские. Первое его превосходство – «благоразумие» («славянороссийский народ славно прославися паче всех народов своим благоразумием»). Под благоразумием Копиевский в данном случае имеет в виду особое достоинство, дарованное свыше, – язык, распространенный едва ли не по всему свету. «Прочия народы, – заявляет он, – и порубежнаго не разумеют языка. Славянороссийский же народ сие дарование Божие имеет, яко едва не всю Европу о своим языке преидет». И дальше приводит доказательство сказанному: «Не помяну зде полския земли, прус, чехов, моравов, венгров, волошан, словаков, кашубов, иллириан, даже до Азыи россеаном откровенныи язык»150.