Изобретатель радио – А. С. Попов

Есть кому – решила молодежь России. В начале февраля 1877 г. тяжело больного поэта посетила делегация, представлявшая Петербургский и Харьковский университеты, Медико-хирургическую академию, столичный технологический и Харьковский ветеринарный институты. Адрес, под которым стояло 395 подписей (из них 72 – студенты столичного университета), было поручено прочесть учащемуся физико-математического факультета Петербургского университета Александру Штанге. Но он так разволновался, что слова признания поэту, выразившему чаяния молодежи, пришлось зачитать Владимиру Бехтереву, ставшему впоследствии известным врачом. «Прочли мы твои “Последние песни”, дорогой наш, любимый Николай Алексеевич, – говорилось в адресе, авторами которого были студенты Петербургского университета Д. П. Сильчевский и А. Г. Штанге, – защемило у нас сердце: тяжело было читать про твои страдания, невмоготу услышать твое сомнение: “Да и некому будет жалеть”… Темен народ наш и не скоро еще узнает тебя. Но зачем же забыл ты нас, учащуюся молодежь? Много, правда, темных сторон найдешь ты в нас, но несем мы в сердцах могучую, святую любовь к народу, ту любовь, что уж многим стоила свободы и жизни… Из уст в уста передавая дорогие нам имена, не забудем мы и твоего имени и вручим его исцеленному и прозревшему народу, чтобы знал он и того, чьих много добрых семян упало на почву народного счастья. Знай же, что ты не одинок, что взлелеет и взрастит семена эти всей душой тебя любящая молодежь русская».

Растроганный поэт подарил студентам два своих стихотворения. Одно («Смолкли честные, доблестно павшие») распространялось в списках (впервые его опубликовала 8 апреля 1879 г. нелегально издававшаяся в Петербурге газета «Земля и воля» с подзаголовком «Посвящается подсудимым процесса 50-ти»), рукопись другого («Вам, мой труд ценившим и любившим») была вставлена в рамку и вывешена в читальном зале студенческой библиотеки Петербургского университета. Автограф Н. А. Некрасова провисел там все годы обучения А. С. Попова в университете.

Параграф 49 действовавших в конце 70-х годов «Правил для студентов и посторонних слушателей С.-Петербургского университета» гласил: «Студенты считаются отдельными посетителями университета, а потому не допускается никакое их действие, носящее на себе характер корпоративный (то есть объединенный. – Е. Н.); на этом основании не позволяется подача адресов, присылка так называемых депутатов, выставление от имени студентов каких бы то ни было объявлений». А. Г. Штанге и Д. П. Сильчевский, бывший лишь на два года моложе Р. С. Попова и, как и он, сотрудничавший в «Неделе» и «Биржевых ведомостях», явно нарушили установленный порядок, поэтому, а также «ввиду известной прежней вредной антиправительственной деятельности» они были исключены из университета и по распоряжению начальника III отделения H. В. Мезенцева в феврале 1877 г. высланы из Петербурга.

27 декабря 1877 г. умер Н. А. Некрасов. Печальная весть передавалась из уст в уста, о ней писали газеты. Сочувственный некролог, посвященный поэту, поместило «Мирское слово». Фактическим редактором газеты в это время был Рафаил Попов. Большую помощь старшему брату в подготовке номеров оказывал Александр. Он редактировал рукописи, правил корректуру, исполнял роль курьера.

Хоронили поэта 30 декабря 1877 г. Для Петербурга это были невиданные доселе похороны. Впервые так провожали в последний путь писателя. Уже с 8 часов утра у дома А. А. Краевского на Литейном проспекте, где помещалась редакция журнала «Отечественные записки» и жил Н. А. Некрасов, стали собираться толпы народа. Особенно много было молодых людей. В 9 часов тело поэта вынесли из квартиры. Учащаяся молодежь не дала поставить гроб на колесницу и всю дорогу до кладбища несла его на руках. Впереди несли громадные венки. На их лентах было написано: «Некрасову – студенты», «Бессмертному певцу народной скорби», «От русских женщин», «Слава печальнику горя народного». Особо охранялся венок с надписью «От социалистов». Вокруг него тесным кольцом сомкнулись молодые революционеры, землевольцы и члены рабочих кружков, уже начавших организовываться на фабриках и заводах Петербурга. Шли медленно. Все новые и новые люди присоединялись к процессии. Наконец пятитысячное шествие достигло Новодевичьего кладбища.