Израиль и (не)контролируемые территории. Уйти нельзя остаться

В 1967–1987 годах социологические опросы о судьбе контролируемых территорий проводились в Израиле редко и зачастую бессистемно. Достоверные социологические данные существуют лишь за период с октября 1973 по сентябрь 1979 года; они были собраны ныне уже не существующим Институтом прикладных социальных исследований им. Л. Гутмана, располагавшимся в Иерусалиме. В 1967–1973 и в 1980–1985 годах подобные опросы не проводились; они были возобновлены лишь в феврале 1986 года.

Опросы, проводившиеся после Войны Судного дня и по сентябрь 1979 года включительно, фиксировали, что готовность большинства израильтян к территориальным уступкам на Западном берегу (в Иудее и Самарии) была ограниченной, хотя и не пренебрежимо малой. Так, на протяжении пятнадцати (!) опросов общественного мнения доля тех, кто выступал за полный уход из Иудеи и Самарии, ни разу не превысила 14 % (данные опроса, проведенного в марте 1976 года), а тех, кто выступал за уход со всех или с большинства территорий, – 29 % (данные за январь 1975 года); в среднем же таковых было 15–20 %. С другой стороны, лишь дважды доля опрошенных, выступавших против каких-либо территориальных уступок в Иудее и Самарии, превысила 50 % (сразу после Войны Судного дня, в октябре 1973 года и в сентябре 1976 года), при том что от 30 до 50 % опрошенных выражали готовность к некоторым территориальным уступкам ограниченного масштаба [192] . Как размытость критериев (трудно знать наверняка, как именно интерпретировали опрошенные предложения «вернуть большую часть», «вернуть значительную часть», «вернуть меньшую часть»), так и непостоянство результатов опросов являются отчетливыми индикаторами той ментальной сумятицы, в которой пребывали большинство израильтян относительно данной проблемы.

Этот вывод подтверждается и таким косвенным индикатором, как анализ итогов парламентских выборов. Проблема Западного берега и сектора Газы фигурировала в программах всех без исключения политических партий. Следовательно, рассмотрев позиции партий по этому вопросу и соотнеся их с результатами голосования, можно сделать вывод, какие же настроения преобладали в обществе в тот или иной период времени.

Так, партия «Ликуд» во главе с Менахемом Бегином и сменившим его в 1983 году Ицхаком Шамиром, равно как и Национально-религиозная партия, шли на выборы под лозунгом «великого Израиля», выступая за сохранение израильского контроля над Западным берегом и сектором Газы и их возможную аннексию, а также за создание новых и расширение уже созданных еврейских поселений в этих районах. Партия труда, напротив, акцентировала внимание избирателей на том, что контролируемые территории несут в себе демографическую угрозу и не могут быть аннексированы. Так или иначе, поддерживая территориальный компромисс, Партия труда (начиная со второй половины 1970-х годов) и особенно маленькие левые партии (РАЦ, ШЕЛИ и другие) последовательно выступали против лозунгов «Ликуда» и религиозных сионистов.

Анализ итогов выборов демонстрирует, что вопрос о судьбе контролируемых территорий буквально раскалывал израильское общество надвое. Примерно половина населения поддерживала идеи правых и религиозных партий о сохранении контроля над Западным берегом и сектором Газы и их заселении, тогда как вторая половина выражала готовность к определенным уступкам. Раз за разом электоральные кампании заканчивались «вничью»: в 1981 году разница между двумя ведущими партиями составила всего один мандат (48:47 в пользу «Ликуда»), в 1984 году – три (44:41 в пользу Партии труда), в 1988 году – вновь всего один (40:39 в пользу «Ликуда»). В этих обстоятельствах политического равновесия ни один, ни другой лагерь не мог пойти ни на какие резкие шаги в ту или иную сторону, тем более принимая во внимание факт существования в 1984–1990 годах так называемого правительства национального единства, в которое входили и Партия труда, и «Ликуд». В результате, несмотря на поляризацию взглядов представителей обоих лагерей (стремление правых к дальнейшему развитию поселенческой деятельности росло пропорционально стремлению левых добиться прекращения израильского контроля над территориями, которые все чаще именовались «оккупированными»), в практической сфере сложившееся положение вещей сохранялось. Лишь после выборов 1992 года, когда Партии труда во главе с Ицхаком Рабином удалось добиться перевеса над «Ликудом» в двенадцать мандатов и сформировать левоцентристскую правительственную коалицию, появилась возможность для кардинальных шагов по изменению статус-кво. Однако к Соглашениям Осло израильское руководство пришло лишь спустя более чем четверть века (!) после обретения контроля над территориями, проблему которых решить за это время так и не удалось; скорее напротив, ситуация становилась все более проблематичной.

Глава V. Первая интифада и процесс Осло (1987–1996): новая политическая и международная реальность