Согласно Закону о гражданстве 1952 года, право на израильское гражданство имеют уроженцы Израиля, постоянные жители Израиля, иммигранты еврейского происхождения, и лица, прошедшие процесс натурализации (для этого нужно прожить в стране не менее трех лет и продемонстрировать хорошее знание иврита). Палестинские арабы, проживавшие на территории Израиля с момента провозглашения независимости, получали гражданство автоматически при условии документального подтверждения своего проживания. Из-за необходимости такого подтверждения арабская общественность сочла Закон о гражданстве дискриминационным, поскольку у большинства палестинских феллахов[92] не имелось никаких документов подобного рода. Но, так или иначе, за несколько лет все израильские арабы (в том числе и беженцы, прибывшие на территорию страны после 14 мая 1948 года) получили гражданство.
Взаимоотношения с арабским населением складываются непросто
Враждебное арабское окружение накладывало отпечаток на политику правительства в отношении мест компактного проживания арабов, которые преимущественно были расселены вблизи границ Израиля. Эти территории объявлялись зонами безопасности и находились под контролем военной администрации (гражданская администрация при этом тоже наличествовала, но на вторых ролях). Собственно, в зонах безопасности было одно значимое ограничение свобод граждан – запрет на свободное передвижение между населенными пунктами, в том числе и на переход через границу государства.
Особое недовольство у арабского населения вызывали законы о покинутых землях и брошенном имуществе, согласно которым арабы, покинувшие места своего проживания, теряли право на принадлежавшую им недвижимость. Речь шла не только о тех арабах, которые эмигрировали из страны в ходе Войны за независимость или после нее, но и о тех, кто переезжал с места на место в пределах Израиля или же был депортирован в другое место по соображениям безопасности (арабов переселяли подальше от границ). Взамен земельных владений, утраченных при депортации, с 1953 года можно было получить участок в другом месте или же денежную компенсацию, но и того, и другого приходилось ждать подолгу, поскольку израильская бюрократическая машина всегда была крайне медлительной. Размеры компенсации считались недостаточными, а предоставляемые «целинные» участки были хуже прежних, обработанных. Те же, кто переселялся по собственной воле, а не по распоряжению властей, не могли ни на что рассчитывать. Разумеется, подобная практика воспринималась арабами как намеренный отъем недвижимости и вряд ли их можно было за это осуждать. Евреи же ссылались на то, что во время войны арабы покидали места проживания по своей воле и вспоминали призыв премьер-министра Ирака Нури Саида, сделанный в мае 1948 года: «С помощью нашего оружия мы разгромим эту страну [Израиль] и сотрем с лица земли любое место, в котором попытаются спрятаться евреи. Вплоть до окончания военных действий арабы должны переправить своих жен и детей в безопасные места» (не один Нури Саид советовал соотечественникам покинуть районы военных действий).
При канцелярии премьер-министра был учрежден Отдел по арабским делам, но он занимался не интеграцией арабского населения в израильскую жизнь, а вопросами безопасности, что было логично. Арабы испытывали определенные трудности при устройстве на работу, поскольку еврейские работодатели отдавали предпочтение соотечественникам. Короче говоря, обстоятельства складывались таким образом, что израильские арабы, даже после получения гражданства, ощущали себя не гражданами страны, в которой они жили, а частью арабского мира. Принято считать, что израильские арабы живут лучше своих сородичей в соседних странах, но это сравнение не совсем правильное с политической точки зрения. Да, положение среднестатистического палестинского араба лучше, чем среднестатистического египетского, но палестинцы сравнивают себя не с египтянами или, скажем, сирийцами, а с живущими в Израиле евреями, и в этом случае сравнение явно не в их пользу.