Израиль. Полная история страны

Существенным подспорьем стали немецкие репарации, соглашение о которых было подписано 10 сентября 1952 года. По этому соглашению Федеративная Республика Германия обязывалась выплатить Израилю за четырнадцать лет три миллиарда немецких марок (в товарной форме) в качестве компенсации за использование рабского труда евреев и конфискацию их собственности в период Холокоста. Помимо этого, четыреста пятьдесят миллионов марок[95] были выплачены международной организации «Конференция по материальным претензиям евреев к Германии». Заключение соглашения с Германией вызвало гнев у части израильской общественности, в том числе и у парламентской оппозиции, возглавляемой движением «Херут». Менахем Бегин считал, что эта «сделка» «заклеймит еврейский народ вечным клеймом позора», а немецкие деньги сравнил со свиньей, которую Антиох принес в жертву в Храме.[96] «Мы отдадим наши жизни! Мы оставим наши семьи, мы простимся с нашими детьми, но переговоров с Германией не будет!» – пообещал Бегин, а его сторонники предприняли попытку захвата здания Кнессета, которую полиции удалось пресечь. При всем уважении к чувствам протестовавших, надо сказать, что они были неправы. Получение репараций ни в коей мере не означало прощения и тем более забвения злодеяний нацистов. Немецкие деньги не могли вернуть к жизни шесть миллионов убитых евреев, но они могли помочь становлению (и выживанию, если уж на то пошло) воссозданного еврейского государства. Так что Бен-Гурион, договаривавшийся с немцами о репарациях, был абсолютно прав, а выступавший против них Бегин призывал «выплескивать из ванны с грязной водой и самого ребенка» или, как гласит старинная еврейская присказка, «проклинал вместе с Аманом и Мордехая».[97]

Правительство нередко упрекали в том, что оно предоставляет преимущества репатриантам-ашкеназам, а о мизрахах[98] заботится меньше.

Действительно, более образованные ашкеназы устраивались на новом месте лучше, и со старожилами, большинство которых составляли ашкеназы, они легче находили общий язык, но главной причиной недовольства мизрахов было несоответствие израильской реальности их ожиданиям. «Земля, текущая молоком и медом»[99] порой откровенно разочаровывала и степень этого разочарования находилась в прямой зависимости от положения, которое репатрианты занимали там, где они родились, и обстоятельств, сопутствовавших их репатриации. Так, например, йеменские евреи, в массе своей бывшие простыми тружениками и бежавшие от смерти в буквальном смысле слова, были всем довольны, а к трудностям относились стоически. А вот иракские евреи, среди которых было много образованных и (прежде) зажиточных, считали себя обделенными и выходили на демонстрации, протестуя против «расовой дискриминации» – преобладания ашкеназов в бизнесе и среди чиновничества. Но «иракцы» протестовали мягко, в демократических рамках, в отличие от марокканских евреев, устроивших в июле 1959 года настоящую войну с полицией в хайфском квартале Вади-Салиб, где проживали мизрахи.

Пресекая драку в одной из харчевен, полицейский выстрелил в «марокканца». Ранение оказалось не опасным для жизни, но по кварталу разнесся слух о том, что полиция «без причины» убила несчастного марокканского еврея. В ответ на «полицейский произвол» «марокканцы» предприняли попытку штурма квартального полицейского участка. Нападавших удалось разогнать, но они не успокоились, а начали громить магазины и административные здания. Жители квартала открыто сочувствовали погромщикам, а полицейские наряды забрасывали камнями. Было ясно, что мнимое убийство «марокканца» стало всего лишь поводом для выплескивания скопившегося недовольства, вызванного «засильем ашкеназов» («марокканцы» и другие выходцы из Магриба[100] считали себя носителями передовой французской культуры и на этом основании многие из них ожидали особого к себе отношения). Беспорядки в Вади-Салибе наглядно продемонстрировали глубину противоречий между западными и восточными общинами, а также необходимость принятия действенных мер по их преодолению.

Несмотря на все трудности и сложности, сотворение чуда (иначе строительство еврейского государства и не назвать) продолжалось. В условиях экономического кризиса правительство, возглавляемое Бен-Гурионом, занялось активным инвестированием в инфрастуктуру, невзирая на хронический дефицит платежного баланса, который покрывался за счет помощи мирового еврейства, немецких репараций и американских займов. Риск был велик, но правительство было уверено в том, что со временем положение нормализуется. К тому же другого выхода не было – или плыть намеченным курсом, или идти ко дну.

Суд над Эйхманом