Израиль. Полная история страны

11 мая 1960 года произошло событие, продемонстрировавшее миру возможности израильских спецслужб и неотвратимость наказания для тех, чьи руки запятнаны еврейской кровью. Сотрудники разведслужбы Моссад[101] захватили в Буэнос-Айресе скрывавшегося там бывшего оберштурмбаннфюрера СС Адольфа Эйхмана, руководившего так называемым «еврейским отделом» Главного управления имперской безопасности нацистской Германии. Начав с организации принудительной эмиграции евреев из Германии и Австрии, Эйхман перешел к «окончательному решению еврейского вопроса», то есть – к физическому уничтожению лиц еврейской национальности. 11 апреля 1961 года начался судебный процесс, продолжавшийся до 15 декабря, когда Эйхману был вынесен смертный приговор. Немецкий адвокат Роберт Серватиус, защищавший Эйхмана, пытался оспорить правомочность израильского суда в отношении того, кто совершал свои преступления за пределами Государства Израиль и до его создания, а затем проживал в Аргентине. Когда эти возражения были отклонены на том основании, что еврейский народ вправе судить Эйхмана за преступления против евреев, Серватиус, имевший большой опыт по части защиты нацистских преступников, попросил снисхождения для своего подзащитного на том основании, что он «всего лишь исполнял приказ». Но и эта уловка не сработала.

Эйхмана повесили в ночь с 31 мая на 1 июня 1962 года в тюрьме города Рамла. Тело его было предано кремации, а пепел развеян над водами Средиземного моря. Эйхман считается единственным преступником, казненным за время существования государства Израиль, но это не совсем так. Первый смертный приговор, вынесенный капитану Меиру Тувианскому по обвинению в предательстве, был приведен в исполнение 30 июня 1948 года, но дополнительное расследование доказало невиновность Тувианского. Так что Адольф Эйхман – второй, кого казнили по приговору израильского суда, но при этом единственный казненный преступник.

На суде в качестве корреспондента журнала The New Yorker присутствовала Ханна Арент. По итогам процесса она написала книгу «Банальность зла: Эйхман в Иерусалиме», оказавшую большое влияние на развитие моральной философии во второй половине XX века. Тема банальности зла, затронутая в книге, до сих пор является одним из самых острых вопросов в этике, а сам термин стал нарицательным.

Суд над Эйхманом имел огромный международный резонанс – как торжество исторической справедливости и демонстрация того, что у еврейского народа есть могущественный защитник – Государство Израиль.

Глава седьмая. Нюансы межвоенного периода

Блокада, бойкот и дипломатические проблемы

Если уж говорить начистоту, то мало кто из израильских политиков надеялся, что после Войны за независимость Израилю удастся наладить сотрудничество с соседними арабскими странами. Для подобного оптимизма не было оснований, несмотря на то, что в текстах соглашений о перемирии говорилось о постоянном мире и о гарантиях безопасности. Но написать можно все, что угодно… Разумным людям было ясно, что подписанные на Родосе соглашения дали Израилю не прочный мир, а всего лишь передышку. Обломав зубы при первом нападении, «миролюбивые» соседи готовились ко второму, которое, по их мнению, должно было стать последним, решительным и решающим. Суть проблемы заключалась не в территориальных претензиях и не в защите прав палестинских арабов, до которых, если уж на то пошло, никому из арабских правителей не было дела, а в том, чтобы уничтожить сионистское государство, которое арабы «поэтично» сравнивали то с раковой опухолью, то с гнойной язвой.

Любой стратег, окончивший Сен-Сир или Королевское военное училище,[102] сказал бы, что у Израиля нет шансов противостоять агрессии, а победу в Войне за независимость назвал бы чудом или, что вероятнее, следствием несогласованности действий арабских интервентов. Но людям свойственно учиться на ошибках и потому в следующий раз от арабов стоило ожидать слаженности.

Узкая полоса, протянувшаяся вдоль побережья Средиземного моря, была полностью блокирована с суши и частично с моря – египтяне могли легко заблокировать южный израильский порт Эйлат, расположенный на берегу Эйлатского (Акабского) залива Красного моря, что они и сделали в конце 1949 года, заблокировав вход в залив. Заодно Суэцкий канал был закрыт для кораблей, направлявшихся в Израиль или вышедших из израильских портов. Осенью 1951 года, по требованию Совета Безопасности ООН, эта блокада была ослаблена, но уже в следующем году была восстановлена в полном объеме. Что же касается сухопутной блокады, то она была абсолютно полной. Лишь в пограничном пункте Рош-ха-Никра действовал переход между Ливаном и Израилем, предназначавшийся для иностранных дипломатов и сотрудников международных организации (не евреев), а также аналогичных иерусалимских «Ворот Мандельбаума»,[103] через которые могли проходить духовные лица.