Извините, я опоздала. На самом деле я не хотела приходить. История интроверта, который рискнул выйти наружу

– Вы можете выпить перед тем, как выйти на сцену, но это все. Вы должны быть умнее аудитории.

Именно так Кейт всегда говорила о зрителях: мы идем на войну, а они – враги. Мы должны их контролировать. И если они бросают нам вызов, мы должны укротить их.

Кейт встает перед нами и медленно начинает хлопать в ладоши.

– Давайте, хлопайте со мной! – говорит она.

Мы с однокурсниками присоединяемся.

Кейт перестает хлопать, но жестом показывает нам, чтобы мы продолжали.

– Как только вы выйдете на сцену, у вас будет власть. Вы можете заставить аудиторию сделать что-то – что угодно, – если будете говорить с уверенностью… И они просто сделают это. Не спрашивая, зачем и почему. – Она многозначительно смотрит на нас, и наши аплодисменты постепенно стихают.

Когда мы выходим с последнего занятия, Тони смотрит на меня и подходит, чтобы положить руку мне на плечо.

– Эй, – говорит она. – Помни, это весело!

Она смотрит мне в лицо.

– Или, по крайней мере, это должно быть весело.

Честно говоря, мне это и в голову не приходило.

Я часто практикую свой материал с Сэмом. Теперь я знаю, как правильно пройти проверку на прочность отношений – надо кричать в лицо своему партнеру: «МНЕ КАЖЕТСЯ, ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО ТАКОЕ ШУТКИ!», а в ответ будет: «Я ЗНАЮ, ЧТО ТАКОЕ ШУТКИ, Я ПРОСТО НЕ УСЛЫШАЛ НИ ОДНОЙ!» И после этого суметь остаться вместе.

Он дает дельные советы, как преподносить материал.

– Тебе нужно быть настойчивее. Ты рассказываешь какие-то шутки, но будто боишься их самих.

– Я боюсь их, – говорю я.

– Тебе нужно хорошенько постараться. Зрители должны тебе поверить.

– Но я сама не очень-то верю в эти шутки, – замечаю я.

– Тогда не выступай с теми, в которые не веришь. И тебе нужно лучше разыгрывать их. Если ты не можешь этого сделать, тогда не рассказывай их.

Я убираю любые шутки, которые кажутся мне сомнительными. Я тренируюсь и записываю себя на диктофон, стараясь уложиться в пять минут.

Я не могу заснуть.

Сегодня день икс, и у меня есть ровно полчаса, чтобы полежать в постели и покричать в подушку. Затем я должна собраться и отправиться в паб на Лестер-сквер.

После того как я закончила кричать, я иду в душ и понимаю, что не пригласила на выступление никого, кроме Сэма, потому что не хочу унижаться перед людьми, которых хорошо знаю. Я пишу Лили и Вивиан; оказывается, они пригласили много друзей. Я отчаянно пишу всем своим новым друзьям в последнюю минуту, но никто из них не может прийти. Это полностью моя вина, потому что я пригласила их меньше чем за 24 часа, но все равно обидно. Хотя, возможно, какая-то часть меня не хотела, чтобы мои новые друзья оказывали на меня дополнительное давление.

«Главное – не ревите перед выступлением, вашу мать. Ясно?» Кейт, я и сейчас едва держусь.

Пока я вытираю волосы и слезы, пишу сообщение другу Сэма – Шону. Он раньше выступал на стендапе, и я знаю, что ему понравится, если я умру на сцене или добьюсь успеха. Он отвечает через несколько секунд, говоря мне, что придет. Я полюбила спонтанных людей.

Я немного заблудилась, но наконец нашла паб, потная и взъерошенная, за час до начала шоу. Я пробегаю три лестничных пролета и вижу, что Кейт разговаривает с остальными участниками на сцене.

Кейт просматривает список. Вивиан вызвалась идти первой. А потом наступает тишина. Кейт изучает остальных из нас.

– Мне нужны люди, которые привели много друзей, чтобы выступить последними, потому что их друзья должны остаться на все время. У кого нет друзей? Я хочу, чтобы вы пошли в первой половине.

Я поднимаю руку.

– Отлично, Джесс пойдет второй, – говорит Кейт.

Отлично. У Джесс нет друзей, а потому она идет второй.

Следующий час проходит быстро. Я стою в туалете и делаю быстрый набор дыхательных упражнений, которым меня научила Элис. Я немного шмыгаю носом, делая «Фыркающую тещу» – просто для пущей убедительности. Я делаю свое тело большим, как будто нападаю на медведя, как рекомендовал Фил. Я чувствую себя нелепо, но в то же время подвижной, свободной и всесильной. Ха.

Я поправляю прическу, а затем иду в кабинку и молча рассказываю свои шутки стене. Они отпечатались в моем мозгу.

На мгновение я смотрю на себя и осознаю, что собираюсь сделать. Я застыла от ужаса. Я где-то читала, что можно лучше оценить ситуацию, представив себя разговаривающим с самим собой на смертном одре. Вы должны представить, что сказали бы на пороге смерти настоящему себе. Для меня лежащая на смертном одре Джесс всегда подозрительно похожа на мою китайскую бабушку. Когда я наклоняюсь ближе к ней, она всегда шепчет:

– Поступай… в… медицинскую школу.