Извините, я опоздала. На самом деле я не хотела приходить. История интроверта, который рискнул выйти наружу

Но сейчас я пытаюсь представить свои собственные хрупкие руки. Мне 85? Я выгляжу на 85. Мои волосы седые и вьющиеся. Мне нужно, чтобы кто-нибудь красил мне волосы, когда мне будет за 80. Может быть, мои нерожденные дети. Разбогатею ли я когда-нибудь? Трудно сказать. Я вижу свои узкие бедра. У меня перед смертью идеальное телосложение для хипстерских комбинезонов – наконец-то! Прикольно. Я 80-летняя сплю. Но. Еще. Я действительно пытаюсь представить себе, как лежу там при смерти. Эта женщина не понимает, почему меня вообще волнует, что думают обо мне какие-то люди, когда у меня четыре рабочих конечности. Я наклоняюсь к ней. Она говорит:

– Ты пойдешь туда и расскажешь эту грубую шутку про азиатский фетиш и желтую лихорадку. ТЫ СДЕЛАЕШЬ ЭТО ДЛЯ МЕНЯ.

Ну, я готова.

У Джесс нет друзей, так что она идет второй. Ну супер.

Возвращаясь в аудиторию, я прохожу мимо однокурсников, которые устроили небольшую перепалку на лестнице.

Они окружили Тима, блондина из Эссекса. Тим только что объявил, что решил не идти на сцену после всего, через что прошел.

– Я не готов, – говорит он нам, держа свое пиво. – Я сделаю это как-нибудь в другой раз.

Мы пытаемся уговорить его выйти на сцену, чтобы рассказать всего одну шутку. Возможно, это будет его правдивая история о том, как он потерял девственность (девушка кричала «Не… мо-гу… ды-шать…» – а он думал, что это значит, будто он отлично справляется, но на самом деле она просила свой ингалятор), но Тим настроен решительно.

Я была Тимом так много раз в своей жизни. До начала этого года я всегда была Тимом. Заходила так далеко, а потом бросала все.

Сегодня вечером я не дам себе возможности уйти. Внезапно люди начинают заходить внутрь. Это лишь друзья и семья, но вскоре все места заняты. Я насчитала около 60 человек.

Мы должны сидеть вместе в дальнем углу. Вивиан спрашивает, не накраситься ли ей красной помадой, которую она принесла с собой.

– Обязательно, – отвечаю я. Боевой раскрас.

Она показывает мне свою руку. Она дрожит. Она передает мне свои рукописные заметки.

– Прокричи их, если я забуду свои шутки, – говорит она.

Свет тускнеет. Энтони лихорадочно наносит эфирное масло для уверенности в себе каждому на запястье. Я протягиваю ему свое, и он наносит мне немного. Пахнет лимоном.

Зал гудит, все рассаживаются, и я вижу, как Кейт направляется к сцене. Свет гаснет. О боже, это действительно не сон.

Кейт рассказывает несколько анекдотов и дает понять зрителям, что мы все новички.

– Я хочу, чтобы вы отнеслись к этому, как к празднованию дня рождения годовалого ребенка. Если вы видите что-то хоть отдаленно адекватное, вы хлопаете и смеетесь, – говорит она.

А потом она представляет Вивиан на сцене. Я переживаю за нее, но вижу, что она влилась, и начинаю бояться за себя. Я знаю, что мое время близко. Я начинаю терять голос? Я что, чувствую в горле ком?

Я слышу, как Вивиан заканчивает свое выступление. Мое сердце бешено колотится, но я готова. Я практиковалась. Я верю в свои шутки. Я знаю, что должна говорить медленно и произносить реплики правильно, чтобы вызвать смех. Если они не поймут меня, то не поймут шуток, и тогда у меня не будет никакой надежды. И я должна правильно подать себя. Кажется трудным. Но я попробую.

– Пожалуйста, поприветствуйте на сцене фантастическую Джесс Пан! – кричит Кейт.

И я встаю.

Я не помню, как шла к сцене, но знаю, что должна была. Мне казалось, будто я целую вечность возилась с микрофоном, пытаясь вытащить его из подставки и отодвинуть ее в сторону. Мой мозг кричит: «Вытащи микрофон! Вытащи микрофон!»

Все. Микрофон вытащила. Теперь надо поговорить с аудиторией. Ты же на сцене! Веди себя соответственно! На тебя смотрят 60 человек. Поздоровайся с ними. Веди себя так, как будто они твои хорошие друзья, которых ты только что видела на вечеринке.

– Привет, – говорю я.

– ПРИВЕТ! – кричат они в ответ. Я слышу своих однокурсников даже с задних рядов.

– Как у вас дела, ребята? – спрашиваю я.

Неоднозначный гам – это единственный ответ. Продолжаем.

– Итак, я из Техаса… Я из этого места, которое называется… Амарилло.

Мои однокурсники кричат в ответ.

Вот он, момент, когда у меня есть власть и я собираюсь заставить аудиторию из 60 человек петь «(Is This The Way To) Amarillo» со мной. Я собираюсь это сделать. Да, это так. Я буду петь на публике.

Я уже почти начала петь, когда вдруг вижу мужчину в зале, машущего мне рукой.

– Я ТАМ БЫЛ! – кричит он, а потом показывает на себя.

Боже. Мой первый крикун. Я еще и 30 секунд не пробыла на сцене.

– И я тоже! – кричу я в ответ. – Я тоже там была! Потому что я там родилась.

Бум!

А теперь тихо, крикун! Просто дай мне привыкнуть к этому. А то спугнешь меня. Тише. Тише. Подожди, сейчас я должна спеть.