JFK. Президент Кеннеди. Заговор в Далласе

В хрущевских мемуарах содержится косвенное признание того, что экономическое соревнование между социалистической ГДР и капиталистической ФРГ безоговорочно выиграла последняя, и что в Западную Германию из Восточной Германии люди бежали прежде всего за сытой и относительно благополучной жизнью.

Для того, чтобы удержать немцев в «социалистическом раю», приходилось обносить их бетонной стеной и колючей проволокой.

В то же время характер тех назначений, которые были сделаны и Соединенными Штатами, и Советским Союзом, свидетельствовал: стороны, попугав друг друга, хотели бы решить дело миром. С одной стороны, генерал Кларк был боевым генералом, во время Второй мировой войны командовавшим американскими войсками в Италии, а во время Корейской войны – войсками ООН в Корее, а генерал Клей в 1948 году, в бытность военным губернатором американской зоны оккупации в Германии, был главным организатором воздушного моста в Западный Берлин, спасшего город во время советской блокады в 1948 году. Но, с другой стороны, оба американских генерала были известны и как дипломаты. Клею в бытность военным губернатором в Германии приходилось улаживать многие вопросы и с немецкими властями, и со своими коллегами из Англии, Франции и СССР. И то же самое приходилось делать Кларку в бытность его членом СКК по Австрии и командующим в Корее. Советский же маршал Конев вместе с маршалом Жуковым брал Берлин в 45-м, что прежде всего и подчеркивалось его новым назначением. Но, с другой стороны, Хрущев, несомненно, надеялся на дипломатические таланты Ивана Степановича, которые он когда-то проявил, общаясь в 1945–1946 годах в СКК в Вене с тем же Кларком. Недаром главной задачей Конева стало не командование Группой советских войск в Германии, которой фактически продолжал руководить И.И. Якубовский, а контакты с представителями западных держав.

Возведение Берлинской стены привело к нескольким вооруженным инцидентам. Так, 18 сентября два советских истребителя произвели предупредительные выстрелы по двум американским транспортным самолетам, летевшим в Западный Берлин. Самый же серьезный инцидент случился тогда, когда 26–27 октября у КПП «Чарли» американцы попытались снести пограничные заграждения на Фридрихштрассе. Советская сторона своевременно приняла контрмеры. Когда к КПП «Чарли» прибыли три американских джипа с военными и гражданскими лицами, сопровождаемые мощными бульдозерами и 10 танками, на Фридрихштрассе появилась 7-я танковая рота капитана Войтченко 3-го батальона 68-го советского гвардейского танкового полка. Всю ночь с 27 на 28 октября советские и американские танки простояли друг против друга. Утром 28-го советские танки были отведены. После этого ушли и американские танки.

Вот как этот эпизод запечатлен в мемуарах Хрущева: «В октябре того же года мы получили сведения, что американцы готовятся разрушить стену, чтобы вернуть положение, которое было до 13 августа, и восстановить свободный проход в ту и другую сторону города.

Дж. Ф. Кеннеди у КПП «Чарли»

Мы узнали их план: впереди пойдут джипы с пехотой, вооруженные стрелковым оружием; за джипами мощные бульдозеры, которые разрушат стену; за бульдозерами – танки для прикрытия. Мы с Коневым разработали свою тактику и решили джипы с солдатами пропустить, пусть проедут. Мы-то контроль установили для гражданских лиц, а для военных сохранились условия, определявшиеся Потсдамским соглашением: как военные Запада могли посещать сектор Восточного Берлина, так и наши военные могли посещать Западный Берлин…

У нас шли заседания XXII съезда партии. Конев присутствовал на съезде как делегат и доложил мне, что в такой-то час американцы двинутся. Мы решили в переулках Берлина замаскировать наши танки. Когда пехота перейдет границу, а бульдозеры будут на подходе, то, чтобы не допустить разрушения стены, танки должны будут вывернуться из переулков и двинуться навстречу бульдозерам. Так и было сделано. Потом Конев сообщил: как только джипы с пехотой прошли, наши танки развернулись и выехали навстречу бульдозерам и американским танкам. Те приостановили движение. Пехота же, которой нечего было делать, развернулась на джипах и вернулась в Западный Берлин. Наши танки приостановили свое движение, американские – свое. Уж не помню теперь, в каком положении остались бульдозеры, видимо, тоже были заморожены на месте. В таком положении все и остались на ночь. Утром, когда заседания партийного съезда возобновились, Конев опять доложил: положение не изменилось, наши танкисты сидят в танках. Иногда выскакивают, гоняются друг за другом, чтобы согреться, потому что ночь была прохладной. Уже наступила осень. Американские танкисты, видимо, еще больше мерзнут в своих танках.