Каин. Образы зла

В этом смысле ментальность Каина, с его постоянной готовностью к убийству, является состоянием аффекта. Такие виды аффектов, как гнев и ярость, зависть и ревность, ненависть и месть, сигнализируют личности о тех, угрожающих ей состояниях, в которых она может стать способной убить другую личность или саму себя. Однако завершающий акт осуществления убийства или соответственно самоубийства является актом реализации уже побуждения. Так что шаг за шагом вплоть до прибытия к конечной станции «убийство» или соответственно «самоубийство» психическая составляющая сигнализирует о себе в Я, действуя, таким образом, квазиаффектно. Благодаря этому Я дается последний шанс – возможность остановить процесс. А потому и аффекты при определенных обстоятельствах, благодаря «обратной связи», не лишаются соответствующих защитных функций. Более того, всегда остается Я – инстанция, действующая на основе аффектных сигналов, на которую возлагаются обязанности по защите от претендующих реализовать себя каинитических действий. Но может случаться и так, что более сильный аффект нейтрализует занимающее позицию Я. В этом случае остановить процесс будет уже невозможно.

Настроения – это не аффект, а «самочувствие», которое существенно отличается от психического состояния как такового. «Чисто настроение, – пишет М. Хайдеггер, – изначально открывает человеку на все глаза, но оно соответствующим образом и закрывает их и более нагло, чем тогда, когда они просто не смотрят. А это уже говорит о психическом расстройстве».

Вместе с Брентано, Клагесом и Лершем О.Ф. Больнов утверждает, что настроение беспредметно. Оно «окрашивает все человеческое существование вообще, и Я ощущает его особым образом, непосредственно и без каких-либо подсказок извне» [95]. Исходя из этих абстрактных объяснений, мы приходим к следующим выводам.

Ярость и гнев, зависть и ревность, ненависть и месть всегда направлены на определенный предмет (персону, вещь, событие и т. д.). Поэтому «причинение зла» – это, прежде всего, аффект.

Делать добро, добиваться справедливости – это также аффекты, так как они направлены на то, что необходимо исправить.

Существование же, наоборот, всегда имеет «настроение». И поскольку оно ложится на человека «тяжким бременем», настроение то «подавлено», то «освобождается» от гнета (Хайдеггер) [94].

А теперь судьбоаналитическая психология предпримет попытку развести аффекты и настроения по двум отдельным видам побуждений. Она предполагает, что так называемое пароксизмальное побуждение, манифестирующее приступами, связано с аффектами, а побуждение к контакту, манифестирующее в создании связей и в освобождении от них, то есть в сфере контактов, связано с настроением. На основании этой гипотезы страдания приступами (эпилепсией и истерией, а также разнообразными их вариантами) принадлежат к заболеваниям аффектов. А меланхолией и манией – к заболеваниям настроения. Оба вида заболеваний являются изначально эндогенными, а значит – со специфической наследственной предрасположенностью к «своим» психическим заболеваниям.

Также мы должны ответить и на вопрос: а не окрашены ли настроениями и иные психические заболевания, такие как гомосексуализм, садомазохизм, кататонная и параноидная шизофрении? И далее: не сопровождаются ли аффектами, как меланхолия и мания, и все другие категории психических заболеваний? Ответ будет следующим.

Каждое психическое заболевание и каждое состояние, при котором болезнь отсутствует, сопровождаются аффектами, а существование человека всегда окрашено настроением. Однако лишь при эндогенно пароксизмальных заболеваниях (эпилепсия, истерия и их эквиваленты) эти аффекты выливаются в настоящие припадки; и аналогично только при настоящих, эндогенных контактных заболеваниях соответствующие настроения доходят до меланхолии или мании.