Как хочет женщина. Мастер-класс по науке секса (7-е изд., обновленное и дополненное)

В качестве иллюстрации я расскажу вам о трех экспериментах с крысами, которые провел Джим Пфаус. Представьте, что вы лабораторная крыса, особь мужского пола. Вы росли рядом со своей матерью, выросли здоровым и научились всему, что обычно умеют крысы. А еще исследователи натренировали вас ассоциировать лимонный запах с сексуальной активностью[26]. Вообще-то лимон значит для крыс в контексте сексуальности примерно то же, что и для людей: ничего. Но после тренировок ваш мозг связывает лимон и секс. Поэтому, когда вы видите двух крыс-самок и одна из них пахнет так, как и должна пахнуть здоровая, готовая к спариванию самка, а другая имеет такой же естественный запах плюс аромат лимона, вы выбираете вторую — и, говоря «выбираете», я имею в виду, что спариваться вы будете с обеими самками, но в 80 % случаев эякуляция произойдет в момент контакта с самкой, пахнущей лимоном, и только в 20 % случаев — при контакте с обычной самкой. Ваша система возбуждения воспринимает лимонный запах как позитивный стимулятор, поэтому «лимонная» партнерша сильнее стимулирует акселератор.

Теперь посмотрим на другой эксперимент. Представьте, что вашего брата воспитывали так, как обычно воспитывают всех детенышей крыс, и никаких трюков с лимоном не проделывали. Но во время первого же спаривания с самкой исследователи надели на него специальную и вполне удобную шлейку для мелких грызунов[27].

Если при первом контакте с готовой к спариванию самкой ваш брат был в такой шлейке, то, когда он встретит самку, но будет без шлейки, он решит подавлять свою сексуальную активность. Включится его тормоз, так как во время первого сексуального опыта он усвоил взаимосвязь «шлейка = самка в течке = секс», а не просто «самка в течке = секс».

Оба эксперимента показывают, что и система возбуждения, и система подавления поддаются обучению и их реакции зависят от индивидуального опыта. Ни о лимонах, ни о шлейке никто не знает с самого рождения — и тот и другой факторы стали стимулами в результате полученного опыта. Но есть и еще более фундаментальный уровень понимания.

Вновь представим, что вы лабораторная крыса мужского пола, ваша мать вырастила вас здоровым и веселым. И вот ваш период полового созревания почти закончился, но вы не имели пока сексуального опыта. Исследователи показывают вам самку крысы в течке. Вряд ли какое-то еще зрелище покажется вам более эротическим! Но вам не дают с ней спариться[28]. Вам вообще никогда не удается вступить в половые отношения с активной и готовой к сексу самкой. И вот результат: у вас не формируется предпочтений в отношении запаха фертильной самки, нефертильной самки или даже самца. Для того чтобы мозг самца научился понимать, что именно самка в течке — наиболее сексуально привлекательный объект, этот самец должен получить опыт половых отношений. Инстинкт же, толкающий такого самца к спариванию, не исчезает, и бедняга пытается спариться со всеми вокруг. И если у него нет соответствующего опыта, он так и не поймет, как действовать на основе этого инстинкта и добиться успеха.

Как мы видим, врожденным оказывается механизм обучения — акселератор и тормоз у крысы и способность обучаться на основе полученного опыта и ассоциаций. Но чтобы системы возбуждения и подавления распознавали угрозу и возможность, крысам нужен соответствующий опыт. В естественной среде, за пределами лаборатории, самцу крысы не нужна была бы шлейка, чтобы почувствовать сексуальное возбуждение. И запах лимона не заставил бы его эякулировать. Крысы изменили поведение из-за того, что человек создал особую ситуацию и эти факторы стали неотъемлемой частью сексуального контекста. Мало того, даже то, что можно было ошибочно считать врожденным, на поверку тоже оказывается приобретенным — как реакция на фертильную самку.