Таким образом, имя, написанное заглавными буквами, указывает на первое появление персонажа, после чего оно больше не будет так писаться, за исключением диалогов. Это позволяет отвлекшемуся читателю понять, что данный персонаж уже упоминался в сценарии, но он мог пропустить эту информацию.
Не всегда нужно давать персонажам фамилии, но часто это бывает полезно.
Зрители должны как можно быстрее запомнить имена главных героев фильма, поэтому сценаристам приходится хитрить: например, умножить количество сцен, в которых главных героев называют по именам. Для этого используют несколько приемов.
– По воле сценариста один персонаж может быть упомянут по имени другим персонажем (без его обязательного присутствия в сцене): героя окликают на улице; коллеги, супруг(а), второстепенные персонажи несколько раз говорят о данном герое, хотя его самого нет на экране; во втором случае эффект двойной, поскольку помимо того, что зритель запоминает имя персонажа, вокруг него создается ощущение ожидания и таинственности.
– Имя героя можно показать на экране тем или иным способом: оно написано на его почтовом ящике, на первой странице газеты, на надгробной плите или на табличке на двери кабинета, как это бывает в фильмах о детективах или адвокатах. В фильме «Мальтийский сокол» детектива, которого играет Хамфри Богарт, зовут Сэм Спейд. Мы видим его имя как на табличке на двери кабинета, так и через игру света и тени, отбрасываемой на пол, потому что его имя написано на стекле окна; аналогично в фильме Бертрана Тавернье «Часовщик из Сен-Поля» мы узнаем имя героя, прочитав его на двери принадлежащего ему магазина («Декомб, часощик»), а затем, когда полицейские приходят к нему домой, они уточняют: «Вы и есть месье Декомб?» Некоторые режиссеры довели этот процесс до крайности, просто написав имя персонажа на экране, как Квентин Тарантино («Бешеные псы») и Серджио Леоне («Хороший, плохой, злой»).
– Главный герой может оказаться заглавным, дав фильму свое имя, чтобы зритель без труда его запомнил («Индиана Джонс», «Рэмбо», «Рокки», «Дневник Бриджит Джонс», «Форрест Гамп»).
– Наконец, представить персонажа может закадровый голос (см. необычное начало «Гражданина Кейна» или очень странное начало «Сумеречной зоны», где закадровый голос – не чей иной, как голос мертвеца, который представляется, чтобы рассказать нам свою историю).
Подача диалога в сцене также строго кодифицирована. Имя персонажа пишется заглавными буквами и располагается по центру страницы. Реплика отделяется двумя пропущенными строчками.
МИШЕЛЬ
Здравствуйте, как поживаете?
НАТАЛИ
Бывало и лучше.
Справа от имени персонажа, в скобках и курсивом, могут располагаться ремарки, то есть указания на то, как именно произносится реплика диалога или как реагирует персонаж:
ЖАН
Ты… ты убил его?
ПЬЕР
Да, но это был несчастный случай.
ЖАН
Несчастный случай! Ты, наверное, издеваешься надо мной! Несчастный случай!
Он встает и подходит к Пьеру, их лица почти соприкасаются.
ЖАН
Послушай меня внимательно, Пьер…
Ремарки следует использовать с осторожностью, потому что один из вопиющих недостатков молодого сценариста состоит в том, что он вставляет их повсюду, а это не только замедляет и нарушает чтение, но и часто приводит к избыточному эффекту. Лучше использовать их только в случае крайней необходимости. Дидаскалия полезна, если полностью проясняет смысл сцены для читателя, но в конечном итоге именно актер, который будет исполнять диалог, должен придать ему смысл.
Когда один из говорящих персонажей находится за пределами места, где происходит сцена, это указывается в скобках словом «за кадром».
25/ ИНТ. – В КВАРТИРЕ МЮРИЭЛЬ – УТРО
Мюриэль, все еще в пижаме, проходит через всю квартиру и запирается в ванной. Мишель входит в комнату и пытается открыть дверь.
МЮРИЭЛЬ (ЗК)
Оставь меня в покое!
Он барабанит в дверь.
МИШЕЛЬ
Ну же, позволь мне все объяснить!
В большинстве случаев сценарист пишет сцены и диалоги самостоятельно, но иногда приглашают того, кто специально занимается их созданием. Мишель Одиар известен своими знаменитыми диалогами; иногда он вмешивался в работу над фильмом в самом конце, чтобы добавить свой «маленький штрих», свои столь узнаваемые авторские слова.
Кстати, Жан Габен, хорошо знавший его, вспоминает, что однажды, в разгар съемок, он позвонил Одиару и сказал: «Знаешь, Мишель, я сейчас работаю над фильмом, сценарий очень хороший, диалоги неплохие, но… не хватает изюминки…» Изюминкой как раз и были те знаменитые слова автора, которые Мишель Одиар так удачно умел вплести в свои диалоги.