Как сделан «Нос». Стилистический и критический комментарий к повести Н. В. Гоголя

Гоголь использует речевые обороты, в которых глаголы движения употребляются в переносном смысле – например, «прыщик вскочил», «бакенбарды идут». В повести о сбежавшем носе эти выражения выступают как персонификации: прыщик скачет, бакенбарды ходят, нос ездит в карете. Заставляя читателя остановиться и задуматься над этими общеупотребительными фразами, Гоголь заостряет наше внимание на их абсурдности.

Зачастую Гоголь нарушает правила идиоматики, внося изменения в грамматическую форму этих фразеологических единиц. Так, например, устойчивое выражение «поехал в Ригу» превращается в сообщение, что нос «хотел уехать в Ригу». Выражение «комар носа не подточит» трансформируется в фамилию «Подточина». Устойчивое выражение «нечист на руку» преобразуется в вопрос «чисты руки?». Типичное сказочное имя Иван-дурак становится указанием на глупость Ивана, слуги Ковалева. Вместо выражения «навести порчу», которое означает «наложить заклятие на кого-либо», Гоголь употребляет слово «испортить», имеющее значение «переделать к худшему, изломать, сделать негодным» (Даль); из-за этого создается впечатление, что в личности Ковалева больше от механизма, чем от человека.

Как упоминалось выше, переносное значение идиом не выводится из отдельных слов, входящих в их состав. Безусловно, Гоголь был прекрасно знаком с этим языковым и стилистическим требованием. Писатель тщательно изучал русский язык. Он охотно читал словари и составлял их сам. Его «Книга всякой всячины» (1826–1832) включает в себя «Лексикон малороссийский». Во второй половине 1830-х годов он писал заметки о грамматике и словарном составе русского языка. После возвращения в Россию из Италии в 1848 году он начал собирать «Материалы для словаря русского языка». В этой работе Гоголь использовал «Словарь академии Российской» и «Русско-французский словарь» К.-Ф. Рейфа[9], в котором объяснялись буквальные и переносные значения русских слов. В предисловии к «Материалам для словаря русского языка» Гоголь пишет:

В продолжение многих лет занимаясь русским языком, поражаясь более и более меткостью и разумом слов его, я убеждался более и более в существенной необходимости такого объяснительного словаря, который бы выставил, так сказать, лицом русское слово в его прямом значении, осветил бы его, выказал бы ощутительней его достоинство, так часто не замечаемое, и обнаружил бы отчасти самое происхождение [9: 441].

Необычные словесные построения Гоголя иногда расценивались как свидетельство его плохого владения русским языком. В конце 1830-х – начале 1840-х годов литераторы, придерживавшиеся пуристских взглядов, заявляли, что язык Гоголя противоречит правилам грамматики. Н. А. Полевой обнаруживал «большие неправильности в языке» во второй части гоголевских «Вечеров на хуторе близ Диканьки». О. И. Сенковский отмечал в «Арабесках» «жестокое притязание на блестящий слог – при печальном неустройстве фразы и неуменье владеть языком». К. П. Масальский находил в «Мертвых душах» множество «неправильностей и небрежностей слога». Ф. В. Булгарин отзывался о гоголевском языке иронически. Даже В. Г. Белинский, при всем своем восхищении гоголевской прозой, отмечал в ней «неправильности в языке». Однако в конечном итоге Белинский вынес оправдательный вердикт: «…у Гоголя есть нечто такое, что заставляет не замечать небрежности его языка, – есть слог». Цит. по [Виноградов 2003: 58–62].

Век спустя Андрей Белый указывал на «ряд неправильных выражений» у Гоголя. Он отмечал, что у Гоголя «неправильны падежи», «с глаголами – плохо», «ужасны деепричастия», «путаница в видах, в залогах», присутствует «ряд уродств и несогласований», «всюду „предложный“ спотык», «галлицизмы, полонизмы, украинизмы можно бы собрать в мухоловки» [Белый 1934: 280–281]. Белый подкреплял эти заявления многочисленными примерами из сочинений Гоголя (хотя среди них не было ни одного примера из «Носа»). В целом его мнение совпадало с мнением Белинского. Белый признавал, что гоголевские «неправильные выражения» являются недостатками, однако эти недостатки не умаляют достоинств гоголевского стиля.