Как сделать капитализм приемлемым для общества

Данное положение прекрасно иллюстрируют примеры политических партий, которые создавались и развивались для того, чтобы представлять интересы трудящихся масс, – социалистических, социал-демократических и рабочих партий. Когда эти партии приходят к власти в капиталистической экономике, остающейся капиталистической, общепризнанные в обществе силы сохраняются, но начинается борьба между экономической элитой правых и политической элитой левых. Стороны могут достигать компромиссов по отдельным вопросам, но в зависимости от их природы политические левые либо сохраняют свои позиции, либо их уступки заходят настолько далеко, что левые становятся неотличимы от правых. Если же по инициативе таких партий на место капиталистическому хозяйству приходит экономика, контролируемая исключительно государством, то сходит на нет и политико-экономическая борьба между левыми и правыми. Левые захватывают власть и в экономике, и в политической сфере. Всякий раз, когда такая система просуществует более чем несколько лет, это приводит к тому, что левые становятся единственной, нетерпимой к каким бы то ни было соперникам властью, тем самым превращаясь в новых признанных правых. Сущность этого процесса была прекрасно схвачена Джорджем Оруэллом в блестящей повести-притче «Скотный двор». Конечный результат процесса проявляется, в частности, в присущей странам бывшего советского блока путанице с понятиями «левые» и «правые». Парадоксально, но левые, взявшие в свои руки политическую власть, могут оставаться левыми только тогда, когда у них складываются напряженные отношения с существующими экономическими правыми.

Поскольку рабочий класс не способен одержать победу, выражающуюся в становлении коллективного контроля над политической и экономической системой, – так, как это могут сделать элиты общества, – постольку общества и политические режимы с сильными социал-демократическими движениями, сосуществующими с рыночными экономиками, образуют наилучший доступный контекст для защиты многообразия и созидательного политического напряжения. В 1950-х годах казалось, что жизнь в Осло и Стокгольме не слишком отличается от повседневности Праги или Варшавы: узкий, ограниченный выбор товаров, первенство коллективного обеспечения над индивидуальным, а вся полнота власти принадлежала партиям с сильной социалистической риторикой. Но скандинавская модель возникла на основе свободных выборов и открытых дискуссий, а модель стран Центральной Европы – в результате боевых действий Советской армии и последующего насильственного подавления всех соперничающих сил. Дальнейшее развитие обществ этих двух типов проходило совершенно разными путями. Скандинавские страны превратились в наиболее транспарентные и открытые общества в мире. Их экономики и другие сферы общественной жизни отличаются очень высокими уровнями инноваций. Напротив, в Чехословакии и Польше воцарились мрачные полицейские государства, а их окостеневшие экономики продемонстрировали невосприимчивость к нововведениям. Социал-демократии стран Северной Европы никогда не пытались упразднить конкурентные выборы или рыночную экономику; мощные профсоюзы действовали в одном ряду, но отдельно от политических партий; небольшие по размерам, в высшей степени открытые экономики функционировали без применения протекционистских мер. Некоторые из этих условий, и прежде всего открытость небольших экономик, налагали жесткие ограничения на сильную социал-демократию, так как политическая деятельность должна была осуществляться в условиях существования мощных рыночных сил. Столкновение с ними продуцировало созидательный характер подходов к политическому и экономическому развитию. Как отмечалось в главе V, это сочетание действенно и в наши дни, оставаясь залогом успеха в форме государства всеобщего благосостояния и социальных инвестиций, в котором существуют сильные скоординированные трудовые отношения и энергичная рыночная экономика. Очевидно, что даже в условиях преобладания неолиберального ландшафта, когда национальные экономики многих государств принимают одну и ту же форму с одними и теми же возможностями и недостатками, скандинавская комбинация обладает каким-то секретом, позволяющим североевропейским странам получать и использовать конкурентные преимущества.