Как жили и во что верили первые христиане

под которым понимается исключительно его новое учение, впрочем, преподносимое им не иначе, как «откровение Иисуса Христа» (Гал 1:11-12), а посему обретающее в его глазах высший авторитет Евангелия Христова (Гал 1:7). Тем не менее понять, что произошло в Антиохии на самом деле из приведенного рассказа Павла можно. Итак, оказалось, что прежняя стратегия миссии направленная на привлечение языкохристиан в общество Израиля в Антиохии, где имелась значительная иудеохристи-анская община, всё же принесла кое-какие плоды. Другое дело, прочие места в Малой Азии, а затем и в Европе, где обращенные тем же Павлом язычники становились первыми, а нередко и единственными христианами. Здесь начальная миссионерская стратегия оказывалась просто провальной, что Павел понял раньше других. Тогда как необходимость миссии к язычникам признавалась всеми иудеохристианами во главе с апостолами. Однако в Иерусалиме от начальной ее стратегии полностью отказаться готовы были не все, тем более там, где она хоть как-то плодоносила. Это и выявил визит в Антиохию «некоторых от Иакова», имея в виду брата Господа Иисуса и «столпа» Иерусалимской церкви (Гал 2:9). Данное посещение и послужило напоминанием Петру и Варнаве о том, чему они раньше сами учили языкохристиан в том же предназначенном для них Учении (6.2-3).

Теперь посмотрим, как сам Павел изображает свое посещение Иерусалима и достигнутый там компромисс, который, впрочем, он таковым не считал. Так, он не говорит о делегировании его и Варнавы Антиохийской церковью. Его задача представить свой визит в качестве триумфального, а возвещаемое им Евангелие (с известными нововведениями) как санкционированное церковью-матерью. Вот его рассказ:

Затем по истечении четырнадцати лет я снова пошел в Иерусалим вместе с Варнавой, взяв с собой и Тита; пошел же по откровению, и изложил им и отдельно тем, которые были почитаемы, то Евангелие, которое я проповедую среди язычников: не бегу или не бежал ли я впустую. Но и Тит, бывший со мной, хотя и эллин, не был принужден к обрезанию: а из-за вкравшихся лжебратьев, которые проникли выследить нашу свободу, которую мы имеем во Христе Иисусе, чтобы нас поработить: им мы не уступили и не подчинились ни на час, чтобы истина Евангелия сохранилась у нас. Со стороны же тех, которые почитались кем-то, — кем бы когда они ни были, мне совсем не важно: на лицо человека Бог не смотрит — так вот почитаемые не наложили на меня ничего более. Но, наоборот, увидев, что мне вверено Евангелие для необрезанных, как Петру для обрезанных, — ибо Содействовавший Петру в апостольстве у обрезанных содействовал и мне у язычников, — и узнав о благодати, данной мне, Иаков и Кифа и Иоанн, которые были почитаемы столпами, подали мне и Варнаве руку общения, чтобы нам идти к язычникам, а им к обрезанным; только бы мы помнили о нищих: это именно я и постарался исполнить (Гал 2:1-10 в КП).

Оставим в стороне крайнюю самоуверенность Павла, мнящего себя носителем высшего откровения и Божьим посланником. Отделим, что называется, голые факты. Итак, Павел говорит, что пошел в Иерусалим «по истечении четырнадцати лет». Спрашивается: от какой пространственно-временной вехи ведется этот отсчет? Ранее Павел упоминает «страны Сирии и Киликии», куда он пошел после первой встречи с Петром в Иерусалиме (Гал 1:22). Но мы уже знаем, что за этим глухим упоминанием стоит начало его миссионерских трудов под руководством Варнавы в Антиохии (Деян 11:21-30). Оно пришлось на 35/36 год. Отсюда по истечении четырнадцати лет из Антиохии в Иерусалим он двинется с Варнавой в 48/49 году. Отдельный сюжет — взятие им с собой Тита — языкохристианина, необрезанного. Был ли он антиохийцем или Павел привел его в Антиохию из своего первого миссионерского путешествия, неизвестно. В Деян он ни разу не упомянут. Другое дело, что из сообщений 2 Кор (2:13; 7:6,13,14; 8:6, 16, 23; 12:18) следует, что в дальнейшем Тит был верным помощником. Павла в его миссионерских трудах в Македонии и Ахайе. Упоминание его в Гал 2:3-5 призвано подчеркнуть вызывающее поведение Павла, преподносимое им как новооткровенная «истина Евангелия», тогда как шокированных им иерусалимских иудеохри-стиан он не стесняется называть «лжебратьями». С нескрываемой гордостью за свою-собственную -миссию он упоминает далее «тех, которые почитались кем-то», хотя речь идет об апостолах — самовидцах Господа Иисуса. И вот здесь уже обретается важная деталь:

так вот почитаемые не наложили на меня ничего более (Гал 2:6).