Какого цвета убийство?

Сидя в полицейском управлении на жестком кресле и вынимая из кармана телефон, Фредрик даже не задумался о том, сколько сейчас времени. На улице еще темно. Разве это не моветон – звонить вот так, посреди ночи? Или… Или что сейчас вообще за окном? А, какая разница.

– Фрилансер?

В ответ Фредрик молча кивнул. Он думал только о том, как сейчас дежурный выдаст ему бланк заявления. Уж он все там напишет. Распишет в лучших традициях жанра. А какого? Детектив, наверное. Нет, лучше триллер! Саспенс, напряжение…

Он очнулся, когда на том конце провода кто-то откровенно рявкнул.

– Алё! Сосредоточься, идиот. Тебе, дурачку, может показаться, что ты шибко умный, но на самом деле это плохая идея, – сказал Жигарра.

– А, это ты, гребаный гангстер! – Фредрик едва удержался, чтобы не засмеяться. И чего он всегда так его боялся?

В трубке что-то заскрежетало. Наверное, зубы Бобби. Ух, какие у него белые зубищи. Наверняка не жмотится на стоматологов.

– Слушай сюда. У тебя ничего не выйдет. Даже не собираюсь объяснять почему. Но оставь эту затею.

– Время позднее, – проговорил Фредрик, и ему самому понравилось, как спокойно прозвучал его голос. – Чем я могу быть вам полезен, господин мафиози?

– Сейчас ты поднимешь свою задницу, выйдешь к машине и отправишься домой. Этим ты будешь мне очень полезен. Понял?

Фредрик немного протрезвел. Он же говорит с Жигаррой, черт побери! Его плечо снова заныло, несмотря на анестезию виски.

– Я намерен заявить о преступлении. Об очень серьезном преступлении.

Голос Жигарры опустился на несколько октав, и вдруг Фредрик как будто увидел перед собой его маленькие злые глазки.

– Встань и выйди из полиции. Если в течение десяти секунд ты этого не сделаешь, с твоей семьей случится нечто очень неприятное. Это не угроза, а факт, который придется принять. Встань. Выходи наружу. Прямо сейчас.

В этот момент дежурный указал на Фредрика из своего безопасного места в стеклянной будке.

– Ваша очередь.

– Даже не думай, – прошипел Жигарра.

Фредрик огляделся. Он что, здесь? Они следят за ним? Что он там говорил про его семью?

Ему хотелось свалить вину на односолодовый Lagavulin за то, что выветрился так быстро и с парами виски улетучилась вся решимость. Но Фредрик только кивнул дежурному, поднялся и вышел на улицу. По-прежнему прижимая телефон к уху и озираясь, достал ключи от машины. За каким-то из деревьев должен быть силуэт огромного громилы. За тем? Или вот этим? Налетел порыв холодного ветра, и Фредрика затрясло.

– Эй! – крикнул дежурный через закрывающиеся двери.

Но фрилансер проигнорировал его и спешно сел в машину.

– Вам нельзя за руль в таком состоянии! Я вызову наряд!

Фредрик проигнорировал и это, завел машину и поехал. Несмотря на затуманенный мозг, он прекрасно понимал: ему наверняка кто-то помешает. Концентрация полицейских на квадратный метр здесь высока, как нигде в стране.

Но он спокойно смог выехать из центра города. Никаких нарядов.

– Молодец, – сказал Роберт Жигарра, всю дорогу сопевший и пыхтевший ему в ухо. – А сейчас ты поедешь домой и займешься своей работой.

Гангстер положил трубку, но Фредрик сидел, прижав телефон к уху весь путь до Тэбю. Весь лоск его блестящей идеи с полицией, вся логика такого поступка и вся легкость, пришедшая вместе с выпивкой, ушли. Осталось только отчаяние. Он и правда думал, что они позволят ему это сделать?

Глава 74

Ужин был завершен. Со стола убрано. Кофе налит и выпит. Светские темы для разговоров закончились.

– Дорогая, – проговорил Юнас, – я ждал весь вечер, но, видимо, это большая тайна…

Мари прикрыла глаза, сжала руки на коленях. Она могла промолчать и попытаться пережить это сама. Тогда испытание ближайших минут прошло бы мимо. Ах, если б она могла залезть с головой под одеяло и спрятаться на несколько часов…

Часов? Боже, на несколько недель!

«Но именно для этого и существуют супруги, – подумала Мари, – чтобы поддержать друг друга в трудную минуту. Если я не могу поговорить со своим мужем, с кем я тогда вообще могу поговорить?»

Она отложила салфетку и аккуратно свернула ее рядом с тарелкой. Подумала: «По крайней мере, у меня нет детей… У нас нет детей».

– Юнас, – начала Мари, подняв на него глаза. Она смотрела на него долго-долго, и он все понял.

Лицо у него побледнело.

– Если я что-то сделал не так… – пробормотал он, но Мари остановила его, подняв ладонь.

«Боже мой, он думает, что я хочу развестись? Если б это спасло положение, я бы не колебалась».

– Несколько дней назад я получила письмо. Поначалу не хотела тебе ничего говорить, потому что это никак не изменило бы положения. Что есть, то есть.

Она достала письмо. Конверт был скомканный и теплый.

– Но в итоге я приняла решение поставить тебя в известность.

Господи, да зачем этот официальный тон, будто они на приеме? Но она ничего не могла с собой поделать. Воспитание.

Мари взглянула на адрес. Ее фамилия, ее улица.

Юнас сглотнул так громко, что звук донесся до нее. Он неподвижно сидел на стуле, словно превратившись в статую. Напряжение, сковавшее его тело, разве что не искрило.